Филиал ада на николаевской земле

Покайтесь и сотворите достойные плоды покаяния.
Иоанн Предтеча

Фактически управление советскими войсками в первые месяцы войны отсутствовало. Пограничники, принявшие первыми на себя удар врага на всей протяженности границы, в большинстве районов обороны проявили образцы беспримерного героизма и мужества. Но это не могло остановить продвижение превосходящих сил врага.

 

До 30 июня 1941 года на Львовско-Киевском направлении Красная Армия вынуждена была отойти от государственной границы на 100-200 км, оставив города Дрогобыч, Львов, Луцк, Ровно. Гитлеровцам удалось прорвать оборону советских войск на рубеже старой государственной границы в районе Ново-
град-Волынского, Шепетовки. 9 июля они захватили Житомир, 11 июля вышли к реке Ирпень за 15 км на запад от Киева. Впереди была оборона столицы Советской Украины – Киева, которая продолжалась с середины июля до конца второй декады сентября 1941 года.

 

На Южном фронте немецкие и румынские части вытеснили советские войска из Северной Буковины и Бессарабии и подошли к Днестру и дальним подступам Одессы. 73-дневная оборона Одессы дала возможность мобилизовать новые людские резервы и организовать оборону на новых рубежах. Хотелось бы особо подчеркнуть, как организованно, незаметно, в условиях строжайшей секретности была проведена эвакуация перед сдачей врагу города
16 октября 1941 года. В Крым и на Кавказ было вывезено 86 тысяч бойцов и командиров, 15 тысяч мирного населения, много военной техники, боеприпасов, оборудования заводов и другое.

 

Противоположный пример. После 250 дней героической обороны Севастополя командующий Черноморским флотом и Севастопольским оборонным районом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский, главком Северо-Кавказского направления С.М. Буденный, нарком ВМФ адмирал флота Н.Г. Кузнецов не организовали эвакуацию войск из Севастополя и оставили на произвол и расправу немцам фактически без оружия и боеприпасов около 100 тысяч солдат, матросов, командиров и политработников. Был эвакуирован Военный Совет ЧФ и 200-300 других ответственных командиров и политработников. Большинство из тех, кто остался, – погибли, а десятки тысяч – попали в плен. Судьба многих,  после героической обороны главной базы Черноморского флота, попавших в плен, была связана с городом Николаевом.

 

Неувядаемой славой покрыли себя бойцы и командиры Красной Армии в ожесточенных боях с противником на николаевской земле. Но силы были явно в пользу противника.

 

16 августа 1941 года г.Николаев оставили последние отряды советских войск. 17 августа немецкие моторизованные части через Водопой вошли в город. До 21 августа продолжались оборонительные бои за город Очаков.

 

Советские войска обороняли Кинбурн, острова Березань и Майский до 24 сентября, Тендру – до 4 ноября 1941 года. Тендровский боевой участок защищал прибрежный район, контролировал движение по Днепровскому лиману, участ-вовал в охране коммуникаций, связывающих осажденную Одессу с Крымом. Разрозненные очаги сопротивления действовали и в других южных районах области. Но основная территория Николаевской области к концу августа 1941 го-да была оккупирована немецкими и румынскими войсками.

 

Немецкое командование нашло целесообразным организовать на территории Украины сеть концентрационных лагерей для приема и дальнейшего методичного истребления "живых" трофеев – военнопленных. Всего на территории Украины было создано более 180 концентрационных лагерей для военнопленных. Не стала исключением и Николаевская область, которая покрылась сетью спецлагерей.

 

На северной окраине Николаева, в районе поселка Темвод, на правом берегу реки Ингул немцы организовали лагерь для советских военнопленных "Шталаг-364". Сюда пригнали или привезли пленных из-под Севастополя, Одессы, Запорожья, Ростова-на-Дону, Краснодара. Здесь, у стен лагеря, с октября 1941 года началось массовое уничтожение мирных жителей города и области, в том числе еврейского населения Николаева. Лагерь состоял из 26 бараков, рассчитанных принять до 70 тысяч пленных. Бараки были обнесены пятью рядами колючей проволоки каждый, высоким забором из проволоки был обнесен по периметру и весь лагерь. Вокруг него установили сторожевые башни, на них – пулеметы.

 

Бараки были разделены на четыре зоны: в первой размещались русские военнопленные, во второй – украинцы, в третьей – военнопленные кавказской национальности, в четвертой – выходцы из Средней Азии. Одних размещали в "просторных" помещениях, других набивали, словно сельдь в консервную банку. Привилегии "предоставляли" и при распределении работ. Немцы делали все возможное, чтобы посеять среди пленных распри, ненависть друг к другу на национальной и религиозной почве. В этом их усилия оказались напрасными. Однако лагерный порядок был поставлен на достижение конечного результата фашистов – уничтожение людей.

 

В неотапливаемых зимой бараках с окнами без стекол военнопленные спали прямо на полу. В комнате площадью 16 квадратных метров приходилось спать на боку, т.к. туда набивали до 40 человек. Болезни передавались очень быстро, так как больные находились вместе со здоровыми. Среди пленных царила завшивленность, как следствие – свирепствовали болезни, особенно инфекционные. Только от болезней ежедневно умирали до 200, а в зимнее время – до 300 человек. А еще – ежедневные расстрелы…

 

Питание было отвратительным и очень скудным. Кормили один раз в день баландой, сваренной из кожуры картофеля. Многие не имели котелков, и лагерную еду брали в пилотки, шапки. Иногда ее наливали в корыта для корм-ления скота. Позже пленным с баландой выдавали в сутки 200 граммов хлебного эрзаца (с шелухой, листьями подсолнечника, опилками, с горьким привкусом).

 

Военнопленные работали на предприятиях города по 12-14 часов в сутки. Работа была тяжелой, и если заключенный не мог ее выполнить, его избивали дубинками, прикладами, кололи штыками или тут же расстреливали.

 

В самом лагере узников также преследовали постоянные избиения, издевательства. Равносильно смерти было попасть в карцер. Часто немцы использовали средневековые пытки: прижигали раскаленным железом, загоняли под ногти иголки, подвешивали к потолку. Особую жестокость проявлял следователь Церн.
Концентрационный лагерь в Николаеве ничем не отличался от Майданека, Бухенвальда, Дахау, Освенцима и др. Может, уступал по площади и количест-ву заключенных, и в нем отсутствовал крематорий. А во всем остальном это была точная копия всемирно известных фабрик смерти. Лагерь имел свои отделения в Одессе, Херсоне, Первомайске, Вознесенске, Грейгово, Новой Одессе, Бугском, Себино и других населенных пунктах, на заводе им. А.Марти (ЧСЗ). В нем с изощренной жестокостью уничтожались советские патриоты.

 

Здесь были представители всех республик, наций и народностей СССР. Большинство попавших в плен были ранены или остались на поле боя без оружия или боеприпасов. Солдаты и офицеры Красной Армии мужественно сражались на Днестре, Буге и Днепре, на Крымском полуострове, 250 дней героически защищали Севастополь. И в лагере, несмотря на провокации немецких спецслужб, советские патриоты не прекращали борьбу с врагом. Создавались подпольные группы, которые устанавливали связь с патриотами на предприятиях, где они работали, устраивали и помогали в побегах из лагеря своим товарищам.

 

Одной из подпольных групп во главе с военнопленным И.Г. Шапошниковым удалось наладить связь с подпольной организацией, которую возглавлял один из организаторов "Николаевского цент-ра" Ф.А. Комков. Эта группа также помогала организовывать побеги, обеспечивала необходимыми документами и переправкой в партизанские отряды.

 

Основой для создания приключенческого фильма о войне мог бы стать подвиг, совершенный узниками лагеря. В начале сентября 1941 года группа военнопленных работала на очистке аэродрома. Среди них было несколько офицеров-летчиков. Один из них проник в кабину немецкого боевого самолета и, взяв с собой нескольких своих товарищей, поднял машину в воздух и полетел на восток…

 

А сколько было менее громких героических поступков, совершенных безоружными патриотами!

 

Но были и те, которых немцам удалось завербовать в полицию, в казаки, в РОА (Русскую освободительную армию), в разведку, пропагандисты и др. Их были единицы. Особенно хочу подчерк-нуть: на это шли в основном антисоветские элементы, ранее имевшие "дело" с законом.

 

В Германию отправляли группы специалистов до 2,5 тысячи человек, не спрашивая, естественно, об их волеизъ-явлении.

 

В РОА, как правило, вербовали обманным путем, т.к. обычно кампании по вербовке в ее ряды не имели успеха. Национальные легионы азербайджанцев, армян, грузин, татар, калмыков, башкир и других формировались без соблюдения особых формальностей.

 

Точное число людских судеб, загубленных в этом филиале ада на земле, – доподлинно сегодня неизвестно. Уничтожались люди, стирались их следы. Карточки расстрелянных, умерших, отправленных дальше по этапу сжигались. Списки, составленные в двух экземплярах на отправляемых, по прибытии их к месту назначения тоже уничтожались. Но архивы Украины, России, Германии, Франции, Польши и других стран могут ответить на многие вопросы.  У нас есть энтузиасты, готовые выполнить эту нужную работу, необходимо решить вопрос финансирования.

 

Сколько же людей прошло через мучения на этом клочке николаевской земли? Официально утверждают, что более 30 тысяч человек. А бежавший из "Шталага-364" азербайджанец Шукуров Абульфес Гашбарович, уроженец города Шуша, засвидетельствовал: "Военнопленные, находившиеся в этом лагере с начала его организации, говорили о том, что в течение 1941-1942 годов и частично 1943 года… погибли до 45 (сорока пяти) тысяч военнопленных". А после того еще был год оккупации. Сколько еще было этапировано и увезено в другие лагеря и страны, расстреляно, умерло от болезней! Рядом с русскими, украинцами, грузинами, узбеками, казахами и другими представителями народов СССР  в нашей земле похоронены чехи, поляки, венгры, болгары и немцы, которые тоже умирали и имели на Темводе  свое кладбище – в северо-западной его части.

 

Но люди умирали и погибали не сами по себе. Звери в человечьем обличье лишали их жизни, обрекали на страдания, боль, мучения. Кровавый след на земле оставили после себя нелюди, недочеловеки – коменданты лагеря – подполковник Шрабах, потом Гаусман, Винк-лер – начальник николаевской полевой комендатуры, Бютнер – глава жандармерии, Витцлеб – шеф охранной полиции, сотрудники лагерной службы "Абвер" обер-лейтенант Бергер, капитаны Лейб-ман и Етцольд, обер-лейтенант Вайс, унтерштурмфюрер СС начальник IV отдела СД "Экзекутив" Какерольс, его адъютант И. Бернгард. Это далеко не полный перечень палачей. В историческом плане нашу память не должна одолеть такая болезнь, как склероз. Рядом со списками жертв мы должны положить и полный список убийц, несмотря на то, что большинство головорезов после войны были найдены, доставлены в Николаев, осуждены и справедливо наказаны.

 

Когда немцы поняли, что Николаев им не удержать, началась лихорадочная работа по уничтожению следов преступлений. К траншеям с трупами военнопленных, которые сравнивались с землей, в начале марта 1944 года немцы подогнали экскаватор и группу военно-пленных поляков. Они выкапывали трупы, обливали их бензином и сжигали. По окончании этих "работ" солдаты СД расстреляли польских пленных и тоже сожгли свидетелей своих преступлений.

 

В марте 1944 года фашисты эвакуировали оставшихся в живых узников концлагеря в Одессу.

 

И после освобождения Николаева, и в наше время так и не дошли руки до приведения в порядок мест массовых захоронений военнопленных и гражданских лиц. Для этого, на мой взгляд, было несколько причин.

 

Во-первых. Шла война. Все работо-способное население города было брошено на восстановление разрушенных судостроительных заводов и других предприятий, социальных, культурных объектов и жилья. Вот что было главной задачей партийного и советского руководства города Николаева. Еще в июне 1941 года Указом Президиума Верховного Совета СССР было введено право на трудовую мобилизацию, включая учеников шестого класса. Продолжительность рабочего дня была 11 часов. Кроме этого, устанавливались сверхнормативные работы от одного до трех часов в сутки. Отменялись все отпуска рабочих и служащих.

 

Во-вторых. Это отношение к военнопленным в годы войны и в первое послевоенное десятилетие. Военнопленных относили к врагам государства, предателям. Они становились людьми второго сорта. Их отправляли на спецпроверку в фильтрационные лагеря. Всего через это унижение прошли до 1 декабря 1946 года 1834 тысячи советских военнопленных. Сотни тысяч человек после фильтрационных лагерей стали узниками ГУЛАГа. Поэтому говорить о страданиях советских военнопленных в немецких концлагерях было запрещено. Серьезным гонениям подвергались и близкие родственники лиц, побывавших в плену. Старшее поколение еще помнит графы в анкетах, которые заполнялись при поступлении на работу: "1. Проживал ли на временно оккупированной территории в годы войны? 2. Находился ли в плену?".

 

Только в 1956 году на основании материалов комиссии, возглавляемой маршалом Г.К. Жуковым, правительство СССР приняло секретное постановление "О ликвидации последствий грубых нарушений законности к бывшим военнопленным и членам их семей".

 

Была объявлена амнистия всем, кто попал в плен, и индивидуальная реабилитация тех, кто мог найти доказательства вынужденной сдачи в плен. Дело реабилитации сотен тысяч военнопленных растянулось на многие десятилетия.

 

В 1995 году президентом Российской Федерации подписан Указ "О восстановлении законных прав российских граждан – бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и в послевоенные годы". В Украине, к сожалению, этот вопрос остается нерешенным. Наверное, многие люди уйдут в мир иной с незаслуженным клеймом военнопленного, с горькой обидой в сердце. Это клеймо просматривается в нашем отношении к памяти погибших на Темводе.

 

В-третьих. В СССР завод имени 61 коммунара был одним из оборонных судостроительных заводов, выпускавшим современные боевые корабли. А Николаев был в то время закрытым городом. Поэтому сама мысль о строительстве мемориала погибшим, практически на части территории завода, истреблялась в высоких кабинетах власти.

 

В-четвертых. Амнезия. Потеря человеческой памяти. Вот уже 18 лет сущест-вует независимая Украина. С города Николаева снят "железный занавес". Общественность неоднократно обращалась к руководству области, города с призывами обратить внимание на святое место и привести его в подобающий вид. К сожалению, нет должного реагирования.

 

От парадного входа горисполкома до скромного гранитного камня всего 700 мет-ров, от здания облгосадминистрации – на несколько десятков метров больше. Что мешает госчиновникам, ветеранским советам посмотреть на эту проблему через призму патриотического воспитания молодежи, гражданского, государственного долга – хранить память о героическом прошлом наших предков? Почему родственники погибших лишены возможности прийти к мемориалу и поклониться праху дедов-прадедов?

 

Николаевский писатель Михаил Кравченко в своей статье в газете "Южная правда" "Узники ревира смерти" (6.05, 8.05 2004 г.) писал: "Остановись, человек! …Здесь каждый метр земли, каждый камень помнит кровь героев… Около тридцати тысяч советских патриотов – военнопленных солдат и офицеров Красной Армии, тех, кто мужественно сражался на Днест-ре, на Днепре и Буге, кто 250 дней героически защищал Севастополь, погибли здесь на протяжении 1941-1944 годов от рук фашистских извергов – были повешены, замучены голодом, умерли от тифа и расстреляны у стен города.

 

Немногим из пленников удалось выжить и через годы донести до нас суровую правду…

 

Эти слова будут выгравированы на броне или мраморе памятника, который возвысится на северной окраине города Николаева – в районе поселка Темвод".

 

К сожалению, его предсказание не сбылось.

 

В газете "События и комментарии" от 8 мая 2009 года известные люди нашего города, отвечая на вопрос: "Что значит для вас День Победы?", почти в унисон ответили, что они "в долгу перед погибшими", "никто и никогда не перепишет историю", "нация не имеет права на существование, если она не помнит своей истории".

 

Не призывайте не переписывать историю. Помните и знайте ее сами. Разве сегодня не стыд и позор, что десятки тысяч убитых остаются до сих пор неперезахороненными с подобающими почестями. На самом болевом участке той безумной войны – месте погребения людей, город святого Николая практически закатал в асфальт пропитанную людской кровью землю… землю, которая роздана государственными чиновниками.

 

Помните: поднимать тосты за погибших героев – это еще не значит чтить достойно их память. Надо избавляться от слепоты, особенно руководителям, чтобы не упасть всем нам в яму.

 

К сожалению, крик души писателя, ветерана боевых действий, инвалида войны М. Кравченко не услышал ни один чиновник.

 

Часть земли на месте трагических событий в свое время вошла в зону за-стройки заводских цехов (один из них, корпус №33 – построен на одной из траншей, где были зарыты погибшие), на других участках построили жилые корпуса, школу-интернат. Когда копали котлованы, кости погибших вместе с грунтом вывозили на свалку!

 

Сейчас в память о погибших установлен маленький памятник из черного гранита (стоимостью в эквиваленте 300-400 долл.). На камне выбита надпись: "В братской могиле покоятся останки более 30 тысяч советских военнопленных и мирных граждан, замученных гитлеровцами в концентрационном лагере поселка Темвод". Кратко, лаконично. С целью экономии бюджетных средств не указаны даже хронологические рамки. Да и количество погибших указано приблизительно. Слева и справа от камня стоят стволы засохших деревьев. Памятник зажат, как сирота, слева – строительным гипермаркетом "Praktiker", справа – АЗС "Лукойл", с тыла его подпирает АЗС "Петрол". Со стороны проспекта Героев Сталинграда он не виден из-за разросшегося кустарника. Такое впечатление, что его умышленно спрятали от глаз горожан и гостей Николаева. Замечу, что отдельные граждане устанавливают куда более монументальные памятники своим усопшим четвероногим друзьям.

 

Вопрос об отношении к памяти жертв концлагеря на Темводе не нов. Еще когда был жив СССР, 3 марта 1988 года в газете "Южная правда" была опубликована статья В. Олейника "В долгу у памяти". Она вызвала большой резонанс. Состоялось ее обсуждение в горкоме КПУ. Предлагалось соорудить на месте гибели мирных жителей и военнопленных памятник. Вскоре в горисполкоме состоялось второе заседание. И тогда победу одержали ведомственные интересы: заводу необходимо расширяться. Предложили собрать кости и положить в ящик для дальнейшего захоронения на городском кладбище. А как же быть с останками, которые останутся в земле? И вся память осталась на бумаге. Когда распался СССР, это стало неактуальным.

 

Завод, на части территории которого война оставила такой кровавый след, уже давно находится в полуживом состоянии. Не это ли месть прошлого живым за их забывчивость, равнодушие и цинизм?

 

К исторической памяти трагедии на Темводе в свое время обращались в статьях и работах Ю. Новоселов, Н. Шарафанов, М. Кравченко, Ю. Степаненко, Е. Односумов, З. Каткова, Л. Ташлай,
К. Хизниченко, П. Соболь и др.

 

Низкий им поклон за сохранение памяти о погибших героях.

 

Почему-то обходят вниманием этот вопрос областной и городской советы ветеранов. Не каждый сейчас вспомнит, когда он положил букеты цветов к скромному памятному камню. Души погибших просят молитв за их упокой представителей различных религиозных конфессий. Которые, наверное, только слышали об этом жутком месте. А об этом надо знать и помнить!

 

В заключение статьи я называю фамилии тех, кто прошел через лагерь смерти и остался жив, кто был расстрелян, замерз, замучен или умер от болезней.

 

Это С.Н. Рубцов, П.А. Холодян, Сорокин, Кашин, Татанушка, В.Н. Хельчицкий, И.Г. Шапошников,
Ю.Н. Тарасов, И.И. Виноградов, И.П. Лях, В.Б. Хмелевская, Л.И. Лещинская, Н.Я. Иванов,
В.В. Ковалев, Г.Ф. Щербина, В.П. Степанцов, Р.И. Капрелян, Богданович,
А.П. Акопян, И.М. Игнатов, Коваль, Карташов, Ф. Демчуков, А. Паркушенко,
А. Коваленко, И. Рыбалко, П. Стасенко, П. Александров, А. Гашбарович, В.Н. Азаров.

 

Всего 30 человек. Эти фамилии собраны автором в период работы над статьей. Давайте склоним головы перед их светлой памятью.

 

Официальной цифрой количества жертв является 30609 человек военно-пленных и мирных жителей. Пока еще живы те единицы бывших узников, нам необходимо собрать дополнительные сведения о той трагедии и составить мартиролог погибших.

 

Многое делается сотрудниками музея "Подпольно-партизанское движение на Николаевщине 1941-1944 гг." с тем, чтобы сохранить память, найти новые факты и фамилии узников лагеря смерти на Темводе. Спасибо им за это. Но их работе и усилиям необходима сегодня поддержка всех органов государственной власти. Государственным органам, ветеранским организациям, я думаю, надо всесторонне изучить все имеющиеся материалы, связанные с состоянием мест захоронений десятков тысяч людей на Темводе, и принять решение: что делать дальше, как увековечить память погибших в неволе. Немецкие изверги лишили их жизни физически, мы не должны их вычеркнуть из своей памяти для последующих поколений. Давно известно, что память нужна не мертвым, память нужна живым. Давайте помнить об этом не только 28 марта или 9 мая. Наша святая обязанность  – поставить достойный памятник жертвам фашизма.

 

P.S. Когда уже была закончена работа над этим материалом, стало извест-но, что в июне в Николаевский городской совет ветеранов пришло письмо из города Судак АР Крым от Мазилиной Лидии Макаровны, дочери бывшего узника концлагеря Слизовского Макара Леонтьевича, которая прислала фотографию отца и деньги на покупку корзины с цветами. Она просит возложить ее к мемориальному камню (обидно, что не к памятнику). Прости, Макар Леонтьевич, нас за такую память. Прости, если можешь.

 


 Е.Г. Горбуров,
кандидат исторических наук
 

Комментарии:

  1. Петр:

    у меня уже есть/

  2. Галина:

    Добрій вечер!Вам ,случайно , не известно куда могли попасть в годі ВОВ книги раввинаиа о рождениии , браке и смерти по Новой Одессе %

  3. В.Шаповалов:

    Темвод-посёлок моего послевоенного детства… Нам-
    малышне,не много рассказывали, вероятно, и сами взрос
    лые не много знали об этом! Чудовищно, что и сейчас
    никому нет никакого дела! Больно читать!..

Сообщение:

*

НОВОСТИ