Тургеневский сюжет. Новелла

Культура, Новости

  3 Окт , 2009

Сюжет новой новеллы никак не выклевывался. Словно живое существо он уже целую неделю бился в сознании Санина. Павел Дмитриевич почти отчетливо чувствовал, как тот ворочается в его голове, пытается пробиться наружу. Но как только он садился за ноутбук, чтобы выпустить на экран продуманное, нужные слова и образы разбегались. Напечатанное оказывалось серым и, чувствовал он, топило интерес к чтению. Вообще-то литературное творчество было не главной профессией Санина. В педагогическом институте он уже не один десяток лет читал курс психологии. Но чутье на слово, умение подмечать и передавать штрихи жизни, мимо которых проходят другие, подтолкнули его и к писательству. В местных газетах и даже столичных журналах время от времени появлялись его короткие рассказы.

 

Уже больше года он работал над серией историко-психологических новелл. Писал о Фрейде и Эйнштейне, Толстом и Леонардо да Винчи, Ленине и Троцком. Таких зарисовок из жизни реальных исторических деятелей у него собралось немало. И, вполне возможно, мечталось Санину, когда-нибудь он опубликует солидную книжку. Его, как психолога и литератора, привлекала возможность через много лет воскрешать для других чувства и мысли, пережитые великими предками и земляками.

 

Благодаря всезнающему Интернету Павел Дмитриевич удачно откапывал интересные факты и детали из биографий своих героев. Подобно извлеченным из земли черепкам древней посуды, он осторожно складывал их друг с другом. Фантазия писателя и знание психологии помогали ему выстраивать их в неожиданный логический ряд. Чтобы читатель мог как-то по-новому приоткрывать характеры и поступки известных личностей, лучше разгадывать и разбираться в той жизни, которая ушла уже навсегда. Такая эмоциональная археология увлекала его, и, как подтверждали отклики читателей, вызывала интерес и у них.

 

Теперь ему захотелось написать о Тургеневе. Еще с юности запомнился особый ореол чистоты и романтики женских образов из тургеневских произведений, которые изучались в школьные годы. Да необъяснимая и загадочная любовь великого писателя к знаменитой певице Полине Виардо, о которой узнал позднее. Вот и было интересно разобраться в истоках и перипетиях этого чувства. Чтобы точнее передать их современникам.

 

Но, странное дело, чем больше фактов выкапывалось из бездонной мировой компьютерной сети, тем труднее понималось, каким боком можно их показать нынешнему читателю. В самом деле, ну кто же ему сегодня поверит, что здоровый мужчина может, как Иван Сергеевич Тургенев, тридцать восемь лет прожить в одном доме с любимой женщиной и ни разу не побывать с ней в постели? Что муж Виардо знал о чувствах писателя к своей жене, но до самых последних дней мужчины оставались самыми близкими друзьями. Их сближала не только любовь к одной женщине, но и общее понимание литературы, искусства.

 

Что дочка Тургенева, которая появилась от его молодого увлечения красивой крепостной, тоже многие годы жила в семье Виардо. А сам писатель, устав от одиночества, уже в зрелом возрасте дважды чуть ли не женился. Но всякий раз ему только отчетливее понималось, что никто другой не сможет заменить Полину. И, чтобы не обманывать женщину, полюбившую его, не марать ее чувств, отказывался идти под венец. И скончался холостяком…

 

Дабы лучше пропитаться воздухом тургеневского времени и духом его окружения, Санин даже достал со своей книжной полки томик писателя и начал перечитывать небольшую повесть. Но уже после десятка страниц отложил. Не читалось. Утомляли длинные предложения. Ненужные подробности. Они теперь казались нелепыми, как кружева на гимнастерке. Через полтора столетия, которые пролетели после написания повести, поступки ее героев вместо волнений вызывали ухмылку.

 

Боже, на дуэль из-за розы, преподнесенной женщине без разрешения ее кавалера… Или бесконечные мучения из-за беглого поцелуя хорошенькой девушки, о котором жена и не догадывается…

 

Оказывается, думалось Санину, стареет не только тело человека, но и его духовные творения. И что же тогда он может оставлять после себя? Если даже созданное классиками выглядит сегодня так жалко, то какой же, вообще, смысл творчества?..

 

От таких вопросов новелла совсем зашла в тупик, из которого трудно вырулить. Павел Дмитриевич выключил компьютер и решил прогуляться по утреннему парку. Остатки небольшой рощицы возле его дома одной стороной притулились к подступившим девятиэтажкам. А другой – к рыночку. Он стихийно возник вдоль дороги, когда плановая экономика в стране рухнула. Вначале люди торговали здесь прямо с земли. Потом появились прилавки. Затем – разворотливые предприниматели настроили железных коробок для ларьков. Вместо русских и украинских названий магазинов и учреждений в моду быстро входило все западное. Поэтому и рынок возле уличной магистрали окрестили на иностранный манер – "Штрассе".

 

По утрам на прогулку в парк Павел Дмитриевич проходил через "Штрассе". На рынке, как в маленьком городке, сложились постоянные обитатели, своя жизнь и обычаи. Раньше всех открывались двери небольшого кафе с символической вывеской – "Рюмочная". Здесь спозаранку крутилась кучка мужиков, разбавленная несколькими женскими фигурами. У тех и других лица были одинаково черными. Нельзя было понять – то ли от загара, то ли от долгого немытья и грязи.

 

Санин молча прошел мимо этих любителей утренней опохмелки и неожиданно услыхал:
– Е-мае, кого я вижу в ночь глухую…

 

Он оглянулся, чтобы посмотреть, кому адресовано необычное приветствие. Высокий мужчина со свежим бланшем под глазом, протягивал пластиковый стакан, наполовину заполненный белой жидкостью, невысокой женщине:
– Бери, я угощаю, задарма…

 

Женщина молча отвела руку с угощением, ускорила шаг и пошла рядом с Павлом Дмитриевичем.
– Что, тоже предпринимателем стала, – понеслось ей вдогонку. – В боссы выбилась, сука…

 

Несколько шагов Санин и незнакомка прошли рядом молча. Краем глаза он отметил бусинку сережки на мочке женщины. Как будто капля чистой воды задержалась, да так и повисла на краю ее уха… И модную короткую джинсовую юбку. Хотя, наверняка, женщина была не моложе его. Та, в свою очередь, глянула на Павла Дмитриевича. Видно, что-то прочла на лице попутчика и философски заключила:
– Вот как жизнь корежит людей…
– Знакомы? – полюбопытствовал Санин.
– Вместе работали до пенсии… Я в гальваническом – оператором, а он – сварщиком…
– Не похожи вы на пенсионерку….
– Спасибо… Так нас же по вредному списку раньше на отдых отправляют… Правильно,.. – то ли спросила, то ли подтвердила саму себя женщина.
– Только мужики его вот тут под будкой проводят… А тот, что приставал, раньше был работящий… И добрый… Я знаю… У меня дочка от него…

 

Такой неожиданный поворот сбил Санина с толку. Он помолчал и только чуть позднее нашелся с вопросом:
– И ему известно об этом?..
– Так зачем мужикам все знать… Они ответственности больше всего боятся… Как говорят, их же дело не рожать… Правильно…

 

Санин долго не мог сформулировать мысль, которая его заинтересовала. Но все же решился:
– А как же у вас получилось такое…
– Да как у всех… Я в девках засиделась… Больше тридцати тогда накатало. А в этом деле, как на остановке. На свой маршрут опоздаешь – только на случайном подъедешь… Правильно… А за ним тогда бабы бегали, как муравьи к сахару… Так я ему тоже сразу выдала: "Сделай мне ребенка". Он немного подумал: "Давай, – говорит, – попробуем"…
– Два раза пробовали у меня дома. Один раз даже в бытовке после работы. Когда сверхурочно мастер оставил… Получилась дочка. Правда, небольшая. Кило восемьсот потянула в роддоме. Как раз по мне, правильно… Меня в детдоме и в цехе дюймовочкой обзывали… А вот мужиков люблю видных… В третьем классе дите у меня спрашивает: "Мама, ты проститутка?" – хороший вопросик, правильно. Я отвечаю: ты всегда сытая?.. Одета, обута не хуже других? Вот и не лезь в мою жизню…

 

С десяток шагов прошли в молчании.
– А сейчас дочка с вами? – аккуратно поинтересовался Санин.
– Не-е-е… Ей пофартило, вышла замуж за итальянца… Она у меня видная… Что здесь, что здесь.., – женщина показала обеими руками на грудь и сзади на юбку, – в батьку пошла. Недавно мне вот джинсу эту прислала… Другой раз и переводами балует…

 

Дальше парковая дорожка раздваивалась. Одна уходила влево к стоянке маршруток и троллейбусов. Другая петляла вправо между деревьями парка. Женщина свернула к остановке, а Павел Дмитриевич продолжал прогулку по рощице своим обычным маршрутом. Но после неожиданной встречи ему все теперь виделось как-то с новой стороны. Заметилось, что шестигранные бетонные столбы вдоль дорожки похожи на большие карандаши. Что их грани облеплены горчичниками объявлений. На броском розовом клочке он прочел:

 

"Увеличим мужское достоинство. Сохраним семью и потенцию". Под объявлением – бахрома разрезов с номером телефона умелой фирмы и ее точным названием: "Достоинство".
Чтобы лучше запомнить текст, Санин еще раз прочел написанное про себя и улыбнулся: почти, как у Тургенева… Современное городское стихотворение в прозе.

 

Мимо, тяжело пыхтя, пробежал пожилой мужчина. Он каждое утро с постоянным упорством пытался убежать от настигающей старости. Между деревьями старик-уборщик с мешком для мусора просматривал территорию. Чтобы не нагибаться, он железным прутом, как шпагой, тыкал в обрывки бумаги, полиэтиленовые бутылки и мешки, разбросанные под деревьями и в кустах.

 

Сколько уколов своей шпагой, думал Санин, придется сделать мушкетеру чистоты, чтобы хоть чуточку избавить парк от той грязи, которую оставили люди после себя на земле, только за одну ночь.… Вот и писатели тоже чем-то похожи на этого уборщика. Им хочется навести порядок в мире, сделать его хоть немножечко чище.
Может быть, ему вовсе и не нужно мудрить ни над сюжетом своей новеллы, ни мостить его по законам логики. А, как делают художники, просто выплеснуть на экран компьютера все, что выведал нового о Тургеневе и подсмотрел на сегодняшней прогулке. Возможно, какой-нибудь дотошный читатель лет через сто случайно наткнется на его книжку. И тоже поймет, как и в какую сторону меняется гомо сапиенс…

 

Илья СТАРИКОВ

 

Сообщение:

*

НОВОСТИ