Фальшивомонетчики

Культура, Новости

  28 Ноя , 2009

Ворочался с боку на бок ночами на нарах Дмитрий, зубами скрипел, вздыхал. В который раз силился вспомнить подробности, но они ускользали. Четко только вырисовывались глаза жены Олечки, полные укоризны и безысходности, и слова двухлетней дочурки Оксаночки: «Папа, не уезжай!»

 

Все началось просто. Дмитрий и еще два работника цеха решили отметить зарплату. Был зимний вечер. Зашли в кафе, слегка выпили и закусили и решили идти по домам. На улице закурили, начался разговор, в процессе которого как-то само по себе вдруг родилось предложение «поводить козочку», т. е. добавить. Зашли в другое кафе, усилили дозу и не спеша вышли. Домой уже не торопились. Как на грех, мимо проходил парень в хорошей ондатровой шапке (редкость в советские времена). Кто предложил, как получилось, но парня сбили с ног, завладели его шапкой, которая оказалась в руках у Дмитрия. Парень закричал, собутыльники побежали. В темноте Дмитрий поскользнулся, упал, сильно ударился. Очнулся, когда прибывшие сотрудники милиции втаскивали его в дежурный автомобиль…

 

– Шесть лет лишения свободы, – прозвучало в суде, как выстрел. Свобода осталась в прошлом, и потекли деньки…
– Чего ты душу рвешь? Не ты первый, не ты последний, – говорил ему дед Игнатий, сосед по камере. – Перемелется – мука будет. Не горюй. Я видел твои рисунки на обрывках бумаги, ты же можешь стать классным специалистом, а ты ерундой занялся. Нарисуй мне Кремль, ну там еще что? Ну, силуэт Ленина.
Так сблизились Дмитрий и Игнатий. В длинные вечера Игнатий все давал задания Дмитрию (втихую). Сюжеты усложнялись. Выяснилось, что Дмитрий занимался фотоделом.

 

Игнатию было около 60 лет, выглядел  он на все 70. Небольшого роста, лысый, худой – в чем только душа держалась. Только глубоко сидящие глаза глядели пытливо.
– У меня шесть ходок. Я уж, верно, домой отсюда не попаду, да и дома у меня уже нет. Всю жизнь в лагерях провел. Был у меня любимый внук. Тоже Димой звали, погиб. А ты учись, сынок. Дело верное, говорю тебе, хоть сам отсидел за фальшивомонетничество, – вещал Игнатий.

 

День за днем Игнатий учил Дмитрия сложному искусству подделки денег, особенно банковских билетов. Видел, что есть дар у Дмитрия, есть усидчивость, воля и смекалка.
– Учись, может, и мне когда-нибудь поможешь, сам я уже устал, – сетовал старик.
Прошли годы. Игнатий умер в лагере. Дмитрий вышел на свободу.

 

Дома жена на низкооплачиваемой работе, дочурка одета, как сирота. Недостатки, слезы, тоска, долги. Дмитрий ходил в поисках работы, но как только в паспорте его видели отметку о судимости (было такое в советское время), в работе отказывали. Время шло. Родственников у Дмитрия и Ольги было мало, и те стали сторониться. Не вынес Дмитрий слез и укоров жены, вида бедной дочурки и рискнул.

 

***

 

На Центральном колхозном рынке города Николаева некоторые крестьяне (особенно иногородние) оставались ночевать на рынке вместе с товаром. Так было удобнее и дешевле. В осеннее время, когда еще не рассвело, на рынке появился Дмитрий. Он подошел к торговке яблоками, сказал, что очень торопится, просил продать два килограмма яблок для больной жены. Ему нужно бежать в больницу. Почин, да еще первый покупатель – мужчина! Упустить нельзя. Отпустили яблок. Дмитрий вручил 10 рублей. Продавец и соседки стали искать сдачи. Получив яблоки и сдачи, Дмитрий быстро, почти бегом, удалился.

 

Подходил к концу торговый день, подсчитывали выручку, собирались по домам. Дарья, продавщица яблок, при подсчете денег обратила внимание на новенькую десятку (деньги в те времена немалые). Что-то вызвало подозрение. Показала соседкам. Купюру мяли, смотрели на просвет, даже нюхали. Дарья по совету подруг обратилась в подрайон милиции на рынке. Участковый тоже покрутил купюру, не смог сказать чего-то определенного, а Дарье нужно было спешить на автобус. Составили протокол изъятия червонца, приложили купюру, и Дарья уехала. Купюра пошла по инстанциям и оказалась у следователя. Было возбуждено уголовное дело. Фальшивомонетничество в стране тогда каралось строго. Первичное заключение местной экспертизы было – билет поддельный. Сделан запрос в Москву – в Госбанк Союза ССР, казначейство, экспертное учреждение. Последовал категорический ответ: банковский билет 10‑рублевого достоинства с таким номером и серией является поддельным, государством в обращение не выпускался. Дело сразу взяли на контроль МВД СССР и МВД УССР.

 

Поиск Дарьи был затруднен, она жила в селе возле румынской границы. Там же жили и ее подруги-односельчанки. Следователь с группой выехал туда. С трудом разыскали Дарью и женщин, торговавших рядом с ней. Говорили все они по-русски, но когда нужно было составлять протокол допроса, то заволновались, потребовали переводчика, ибо привыкли говорить по-молдавски с сильной примесью румынского языка.

 

На допросе женщины показали, что мужчина был лет тридцати, невысокого роста, худощавый. Вот и все о приметах. Опознать его вряд ли смогут. Одна бралась опознать по голосу, так как она поет в хоре. Вот и все. Испугавшиеся селяне отказывались ехать в Николаев к следователю в случае надобности. С большим трудом удалось убедить их.

 

По собранным сведениям о Дмитрии искать его, что иглу в стоге соломы. По Николаевщине был проделан колоссальный объем работы, отработали десяток версий. Оперсостав, участковые, даже патрульные выполняли задания. И Дмитрий был вычислен, задержан. Дома у него произвели обыск, в результате нашли трафарет номера и серии фальшивой купюры, другие предметы, имеющие значение для дела. Обыск длился 9 часов. Описать лицо жены Дмитрия, увидевшей обнаруженное, невозможно.

 

Как известно, фальшивомонетчик делает свою работу в строжайшей тайне, найти свидетелей, видевших его за работой, просто нельзя. А высокие инстанции из Киева, Москвы торопили. Необходимо было предпринять что-то такое, чтобы увидеть процесс производства подделки. Но как? Нужны особый подход к Дмитрию, психологический напор: ведь Дмитрий от всего отказывался, даже от очевидного. Селяне из Молдавии не смогли его опознать. Лишь одна неубедительно показала, что Дмитрий похож на мужчину, купившего яблоки и давшего десятку, с которой все искали сдачу. Похож – вот и все. Чуть-чуть добавила уверенности следствию женщина, твердо опознавшая Дмитрия по голосу. Дмитрий вначале дрогнул, но потом оправился, продолжал отрицать. Женщины вернулись в Молдавию.

 

Еще зацепкой было пятнышко от характерного красителя, обнаруженное во время обыска на подоконнике в комнате, которую снимала семья Дмитрия. Да показания соседки, живущей в доме напротив, что ночами в комнате Дмитрия часто подолгу горел свет. Кое-что все-таки добыто, но для суда это так мало. Неоднократные многочасовые беседы с Ольгой ничего не дали, как и допрос Оксаны.

 

И началась ежедневная, на протяжении недели «дуэль» между следователем и обвиняемым, происходившая то в кабинете следователя, то в следственной камере тюрьмы. Уставали оба от этих диалогов, говорили уже о рыбалке, пиве, фотоделе. Эта психологическая атака даром не прошла. Итогом явились слова Дмитрия: «Дайте мне трое суток и вашу криминалистическую лабораторию. За этот срок я сделаю червонец».

 

Под конвоем Дмитрия привезли в УВД и, согласовав дальнейшее с высокими чинами, стали ждать. Все необходимое для фиксации процесса изготовления фальшивки было предусмотрено, все подписки о неразглашении взяты. Прошло трое суток – и новенькая купюра достоинством 10 рублей лежала перед следователем на столе. Теперь она в качестве вещественного доказательства была приобщена к материалам уголовного дела.
Диву давались немедленно прибывшие представители из Москвы и Киева. Они беседовали с Дмитрием не один раз.

 

Дело шло к завершению. Я разрешил жене Дмитрия и дочурке Оксаночке увидеться непродолжительно у меня в кабинете с мужем и отцом в моем присутствии. Тягчайшая рана остается на сердце следователя после таких свиданий. Следователь – человек, наделенный эрудицией, опытом, имеющий за плечами не одно такое свидание, но вынести это крайне сложно, трудно.
Следствием были учтены все смягчающие вину обстоятельства.
Уголовное дело было передано прокурору для направления в суд. Вынесен обвинительный приговор. На выражение лица жены и дочери было страшно смотреть.

 

Евгений ОДНОСУМОВ, экс-старший следователь по особо важным делам УМВД област

 

Сообщение:

*

НОВОСТИ