Страницы из жизни профессора Янаты

Новости

  13 Авг , 2011

1
Огонь жадно набрасывался на высушенную траву. Желтые стебли растений, которые за жаркие дни южного лета пропитались солнцем, сейчас безвольно застыли. И с молчаливой обреченностью наблюдали, как безжалостное пламя раздутого человеком пожара пожирает все вокруг, мудро возделанное природой. Языки огня, которые раздувались ветром, походили на красные знамена мчавшейся в атаку конницы…

Полевые мыши и суслики, выгнанные из своих нор взбунтовавшимся пожаром, испугано озирались. Потеряв привычные ориентиры, бежали вначале то в одну сторону, то в другую. И повсюду натыкались на подступающее пламя. Опять круто поворачивали. И вновь их обдавало накатывающимся жаром. Эти комочки жизни застывали в полной растерянности. Они громко пищали, когда безжалостный огонь набрасывался на их вздыбленную от смертельного страха серую шерсть.

Зеленые кузнечики сильно стрекотали, высоко выпрыгивали из травы. И как безумные опять бросались для спасения в дымящиеся растения.
А те с молчаливой тревогой оставались на месте. Они не могли бежать и обреченно ожидали своей участи…

Вот такое же непонимание происходящего и мучавшие вопросы, мелькнуло в голове профессора Александра Янаты, метали из стороны в сторону его самого в годы революционной молодости. Тайные студенческие кружки в Пулявском сельскохозяйственном институте, которые боролись за независимость Польши. Руководство социал-демократической фракцией в Киевском политехническом институте. Вместе с большевиками борьба за передачу царской власти Государственной думе. Арест на киевском вокзале с революционными листовками и два месяца отсидки в тюрьме на Лукьяновке…

Горькое разочарование политикой социал-демократов за их ограниченность в обеспечении национальной независимости народам России. Такое, понимал Яната, приведет к стремлению окраин страны получить полную административную свободу и построить свою независимую государственность. А большевики боролись с царизмом под лозунгом объединения пролетариев всех стран. Он же уже тогда засомневался: разве бедность людей сплачивает? Она делает их лишь завистливыми, готовыми, как это пламя, уничтожать все вокруг. Человека обогащает только понимание уникальности всего сущего на Земле. Каждого растения, животного и тем более – любого, даже самого малочисленного народа с его неповторимым языком, бытом.

Такие мысли и прибили его в секретари яростно говорливого Симона Петлюры. Но Яната быстро разобрался, что тому дороги не национальные свободы, а собственная власть. Тот безжалостно затаптывал однопартийцев, затенявших его личность. Поэтому Александр разочаровался в политике и с головой окунулся в природоведческие науки. А ботаника окончательно убедила: мир сохраняет разнообразие.

…Профессор с болью смотрел, как трава, бурьяны, цветы – все многообразие этого удивительного клочка украинской степи – гибли под безжалостным напором огня. Хотя среди них было много таких, которые занесены в Красную книгу природы. Для него все эти кустики и растения являлись живыми существами. Ученый знал историю каждой травинки, запросто мог назвать ее не только народным, но и латинским именем…

Вон его любимый южный ревень – Rheum austral – даже сейчас гордо возвышается над всем травяным покровом. Под его толстыми мясистыми листьями прячутся собратья поменьше и послабее. С разных сторон выглядывают золотистые бархатцы. Великий Карл Линней назвал их божественными – Tagetes – в честь этрусского бога. А украинцы окрестили чернобривцами. Их желтые цветки, отороченные густой чернотой, похожи на подкрашенные лица молодиц. Но сейчас их желтизна кажется ему раскаленной от подступившего пламени…

Александра Алоизовича командировали в составе комиссии Академии наук Украинской республики в Асканию-Нову для разработки рекомендаций по сохранению заповедника. Яната был не только инициатором, но и мотором экспедиции. Сам пробил идею такой инспекторской проверки. Он же водил всю небольшую делегацию украинских ученых-аграрников, сохранившихся после революции, по самым глухим местам Аскании – островка нетронутой природы. Показывал, как с трудом она выживает от подступающих с разных сторон заводов, карьеров, пашен и социальных нововведений в сельском хозяйстве. Сейчас их группа стала случайным свидетелем, как с помощью поджогов местные жители недавно организованного здесь совхоза внедряют новый метод борьбы с сорняками и быстрого освоения целинных земель.

В этой поездке Яната еще раз убедился в необходимости срочного спасения заповедного уголка страны. Ведь украинские селяне и аграрная наука все еще не могут прийти в себя после безжалостного пламени революции, которая вспыхнула от большевистской «Искры».

А поведение многих его сослуживцев и ученых из Харьковского сельскохозяйственного института и Киевского ботанического сада, вспугнутых новой политикой партии по сплошной коллективизации села, напоминало ему эти же растения и степную живность, застигнутых врасплох неуправляемым пламенем. Конечно же, нужно не торопиться с повсеместными преобразованиями, а с вниманием и бережливостью относиться к природе.

Когда он перед сном в одиночном номере гостевого здания заповедника прилег на постель, к его изголовью сразу же опять подступило все увиденное и передуманное за пролетевший день в удивительном уголке южной степи, который оставил потомкам после себя обрусевший немец Фридрих Фальц-Фейн.

Перед глазами долго стояли два увиденные в степи розовые фламинго. На тонких и длинных, как у балерин, ногах они замерли, словно в каком-то па, чтобы дать возможность приехавшим зрителям полюбоваться своим оперением. Потом для большей грациозности по очереди поднимали по одной ноге. Красные перепонки их лап походили на пуанты…
Недалеко задумчиво прохаживался громадный бизон. Он упрямо изогнул волосатую выю, будто старался вникнуть и разобраться, что же принесут ему и его родственникам перемены, нагрянувшие в заповедный край.

Здесь, думалось профессору, может быть, даже в этой комнате, где он, Яната, собирается сейчас спать, десять лет назад побывал российский император Николай Второй. Тот, за свержение которого он боролся с юности. Оказывается, самодержавец сумел по заслугам оценить созданное его подданным. Проезжал по югу страны и в нарушение дворцового этикета остановился на ночевку в частном доме немца, осмотрел все заказники, построенные Фридрихом за свой счет, и присвоил чужестранцу титул русского дворянина. Почему же страна, в которой к власти пришел народ, равнодушно наблюдает, как хиреет бесценное наследие?

В ночной тишине Александр Алоизович неторопливо размышлял об удивительных круговоротах человеческой жизни и тех крутых переменах, которые он успел натворить в собственной биографии…
Потом сознание, разомлевшее от накопленной за день усталости и тишины, неторопливо перевернуло страничку памяти.

2

Яната увидел себя в Николаеве. Родной город обнимали две большие ласковые речки: Южный Буг и Ингул. Его жители при общении безмятежно плескались в стихии тоже двух языков – украинского и русского. А подпитывали эти языковые речки чистые родники еврейского, болгарского и польского говора. Для Александра Алоизовича такое значило многое. Не только потому, что его ухо оказалось с детства чутким на музыку и содержание слова. В их роду причудливо переплелись разные национальности и языки. Отец был чехом, активно боролся с австро-венгерской монархией за национальную независимость своей маленькой страны, и ему пришлось уехать в Россию от преследований за революционно-освободительную деятельность. Осел он на юге Украины, женился на украинке, в роду которой перемешалась немецкая и молдавская кровь. Поэтому на анкетные вопросы о национальности Яната всегда писал – украинец из чехов. И любил повторять: «Від привозного насіння врожай кращий».

И, действительно, молодой Александр легко закончил в Николаеве реальное училище и одновременно поступил сразу в два вуза. В Ново-Александровский институт сельского хозяйства и лестничества, который открылся на территории Польши, и на аграномическое отделение Киевского полититехнического института. От отца Александру передалась страсть к изучению растительного мира, аграрной науке и небезразличие к общественной жизни. Еще в Николаеве он обходил все окрестности, собирал гербарии и составлял описания различных растений и животных, которых степному жаркому краю южного Прибужья удалось все же сберечь. Создал общество любителей природы, возглавил санитарно-революционную организацию РСДРП и начал выпускать легальную газету этой партии.

Постоянная близость и интерес к флоре и фауне, желание лучше понять происходящее в родном городе приоткрыли Александру многое. Два неисчерпаемых мира испокон веков сосуществуют на Земле – животных и растений. Какой из них сложней, старше и совершенней – трудно сказать. Так всякий раз думал Александр, изучая свою очередную растительную находку или разбирая городские события.

Когда в девятсот пятом году в Николаеве начались погромы, в их доме спряталась семья детского врача, жившего на соседней улице. Черносотенцы, обходившие каждый квартал, заглянули и к Янатам. Александр успел увести соседей в погреб и, чтобы они не боялись, он тоже остался с немолодым доктором, его женой и тремя их детишками. У соседа на переносице сидели очки в золотой оправе. Словно маленькая бабочка расправила крылья. Если дети начинали плакать или громко говорить, доктор испугано поворачивал к ним голову, прикладывал палец к губам. Сквозь доски пола были слышны громкие голоса и матюки вошедших. Когда все стихло, сосед виновато произнес:
– Ну, что я вам, молодой человек, на все это могу сказать. Таких людей нужно лечить и прощать. Это же тоже наши дети. И наша страна…

Именно тогда взрослеющий Яната отчетливо понял, что родина – это не то место, где появились на свет твои предки или ты сам. Родная земля – это тот край, к которому человек прикипает душой.
А его душа к тому времени уже пропиталась Украиной. В ее благополучии, которое может дать народу только развитие природоведения и агрономии, ему виделся и смысл собственной жизни.

Он уже твердо знал: есть два условия, при которых человек не превращается в животное. Когда он живет большой идеей, ради которой может пожертвовать и самой жизнью. И, если ему повезет встретить свою вторую половинку, которая отзовется таким же головокружительным и вдохновляющим чувством…

В жизни ему здорово повезло. У него есть и такая идея, и, как говорят украинцы, поталанило встретить Наталью. К его сердцу прильнуло это теплое украинское словечко, которое точно отражало смысл их отношений с женой. Она стала не только любимой женщиной, но и незаменимой помощницей, соратницей по научным делам, разделяющей все его взгляды. Даже сама начала всерьез изучать лекарственные травы Левобережной Украины. А недавнее появление дочери еще больше сроднило их души. Александру вспомнился недавний разговор с женой. Она по телефону ему сообщила, что их малютка вже почала булькотыты.

– Что-что? – сразу не понял он.
– Та ничего страшного, наш ребенок залепетала, – перешла Наталья на русский, уловив беспокойство в тоне голоса мужа.

А он про себя отметил как совсем по-другому и не так точно передает происшедшее родственный язык. Украинское словечко «булькотыты» даже в своем звучании чудесно воспроизводит бормотание ребенка. И сколько таких удивительных лексических изюминок он уже отыскал в украинской мове…

Вот украинцы маленького ребенка, еще не научившегося произносить даже слога, называют немовля, а на русском про него говорят – младенец. Они такое слово у римлян подобрали. Там новую траву младенческой называют. На латинском – Phlomis. А украинцы не поленились и свое слово придумали. Немовля о малом ребенке – выходит точнее. Таких словесных жемчужин в каждом языке собрать можно множество, только бы не лениться.
Уже почти засыпая, Яната подумал, как много общего между миром слов и растений. Часто те и другие вроде от одного корня растут, а у каждого своя особенность и оттенок…

Ему захотелось быстрее вернуться домой, чтобы услышать лепетание дочери, засесть в своем кабинете за рукопись давно начатой монографии «Українська ботанічна термінологія». Она закрепит в памяти ученых не только удивительное многообразие украинского растительного мира, но и поразительную точность и образность его отражения украинским языком. Все то, что он еще раз почувствовал и продумал во время своих полевых наблюдений на землях заповедника. И навалившийся сон накрыл его блаженством скорого счастья.

Илья СТАРИКОВ
(Окончание в следующем номере «РП»)

Сообщение:

*

НОВОСТИ