Николай Кравченко: «Наша профессия предполагает постоянное самосовершенствование и жертвенность»

Сегодняшнее интервью с художественным руководителем Николаевского академического художественного русского драматического театра, режиссером, актером, депутатом областного совета Николаем Антоновичем Кравченко будет, безусловно, датским, предваряющим некую круглую дату в жизни героя данного материала. Но речь также пойдет о нелегкой жизни артиста, тенденциях развития современного театра, взаимоотношениях в творческом коллективе и еще много о чем. Впрочем, обо всем этом и шла речь в данном интервью…

– Николай Антонович, как по мне, Ваш жизненный и профессиональный выбор был вовсе не случайным. Вы хоть и родились в достаточно глухом и забытом Богом селе Петровка, что на Братщине, но ведь по соседству с куда более известными населенными пунктами. Села Костоватое и Каменно-Костоватое являются малой родиной гениев украинского театра – Мыколы Садовского, Марии Садовской-Барилотти, Панаса Саксаганского.

– Возможно, на космическом, астральном уровне что-то существует, однако, думаю, в моем выборе определяющую роль играл случай, какая-то судьба. Вообще, традиции украинского театра, заложенные названными и другими корифеями, существовали на территории всего Советского Союза. Значительный импульс развитию именно театрального искусства дал Сталин, который в начале 30-х годов прошлого столетия заявил, что театр является одним из самых доступных видов искусства для широких масс трудящихся.

Я непосредственно застал советский период в жизни театра, и могу со знанием дела сказать: практически в каждом селе, где был клуб или Дом культуры, функционировали и драматические коллективы. Это был настоящий праздник и отдушина для людей!

– А Вы непосредственно ощутили этот праздник души?

– Конечно, я прекрасно запомнил эмоции, связанные с посещением спектаклей самодеятельных коллективов. Мне также было безумно интересно увидеть идущим по улице человека, который вчера играл на сцене.

– Надо полагать, к искусству Мельпомены Вы приобщились еще в школе?

– Вы знаете, я участвовал в работе школьной самодеятельности, но не как актер, а как артист развлекательного жанра – пел, играл на баяне. Вообще, тогда в селах многие люди играли на разных музыкальных инструментах, хотя, как правило, никто из них специального образования не имел.

Кстати, когда брат ушел в армию, его баян запаковали и уложили под кровать. Мне, малолетке, его брать не дозволялось, дабы не сломал. Но, естественно, когда родители уходили из дому, я доставал этот баян и нажимал на клавиши. И уже классу к третьему я научился «выдавливать» из инструмента незатейливые мелодии. А уже в более старших классах меня стали приглашать в местный клуб: я играл, а молодежь танцевала.

– Это, надо полагать, был Ваш первый опыт артиста, когда приходилось перевоплощаться на сцене и прилагать максим усилий, чтобы понравиться зрителю… Но как на горизонте возникло именно театральное училище?

– Вы знаете, это одна из загадок, которые я до сих пор не могу разгадать. Я был обычной сельской дытыной – мог и корову напоить, и домашнюю живность покормить. Часто работал на уборке урожая в саду, у нас тогда было великое множество садов.

– Надо полагать, Николай Антонович, благоухал на сельских просторах и вишневый сад…

– Имелся (смеется. – А.Т.) и такой, но я очень не любил собирать вишни – попробуй набери целое ведро. Впрочем, я не только занимался нехитрой сельской работой, но еще и любил много читать, особенно книги про войну, индейцев, Жюля Верна. Бывало, интересную книжку мог «проглотить» за один день. Поэтому немудрено, что хотел стать путешественником, исследователем, моряком, а потому планировал подать документы на поступление в Николаевский судостроительный техникум.

Но однажды мне и моему другу Аркаше Печенюку, ныне – художественному руководителю Дворца культуры энергетиков в г. Южноукраинске, совершенно неожиданно попал в руки справочник высших и средних учебных учреждений страны. Наш взор задержался на страничке, где было представлено Днепропетровское театральное училище. Ух-ты, как интересно, подумали мы, а может, попробуем?

А давай попробуем! Так несколько спонтанно решили мы. Но, как оказалось, учиться там было невероятно трудно.

– А поступить?

– Вы знаете, поступили мы достаточно легко, несмотря на то, что конкурс был семнадцать человек на одно место, а конкуренцию нам составляли взрослые дядьки и тетеньки на десять лет старше нас, тогда безусых пацанов. Кроме того, конкурс в училище проходил на две недели позже, чем в театральные институты. Поэтому те, кто «пролетели» там, обращали свои взоры в сторону Днепропетровска.

А учиться было тяжело, поскольку нам, помимо специальных дисциплин, приходилось еще и осваивать курс общеобразовательной школы.

– После окончания училища и службы в армии с 1973 года Вы принялись усиленно изучать географию СССР – Калининградская область, Махачкала, Кемерово. Разный менталитет людей и предпочтения зрителей, разные подходы в театрах… Какой жизненный и профессиональный опыт Вы почерпнули за шестилетнюю творческую командировку?

– Это, знаете ли, колоссальный опыт. Конечно, все театральные учреждения большой страны работали по единой системе русского театра, но все же везде была своя специфика, и немалая.

– Хорошо ли, Николай Антонович, помните свою первую роль на профессиональной сцене, сильно волновались тогда?

– Мой дебютный спектакль назывался «Мамаша Кураж и ее дети» по пьесе немецкого драматурга Б. Брехта, где я играл младшего сына. Дело было в драматическом театре города Советска. Мне повезло, что в этой постановке нужны были люди, умеющие играть на гитаре, которую я освоил в армии. Конечно, я испытывал сумасшедший мандраж. Но в то же время понял, какая это огромная ответственность – играть в коллективе, когда нужно чувствовать не только локоть партнера, но и, если хотите, его дыхание, мысли.

На репетиции спектакля «Шесть блюд из одной курицы».
 

А вскоре, через год, режиссер спектаклей, в которых я играл, Влад Рубинович Эпштейн на театральной бирже в Москве получил приглашение в Махачкалу. И он взял меня с собой. Это была большая честь для начинающего актера.

– Что ждало Николая Кравченко в столице Дагестана?

– Это был мой звездный час. Во-первых, я туда поехал со «своим» режиссером, который в обязательном порядке давал мне роли в своих спектаклях. А, во-вторых, я был единственным актером в возрастной категории от 20 до 30-ти лет, что также делало меня незаменимым во многих постановках. У меня было минимум восемь ролей в сезоне, я буквально разрывался от предложений!

Словом, поймал я «звездочку». Особенно после того, как в 23 или 24 года мне дали первую актерскую категорию. Это была небывалая ситуация, но потом я горько пожалел об этом.

Все мои проблемы начались, когда я решил сменить Махачкалу на более высокий уровень. Выбор пал на Кемерово – там был и театр побольше, и более взыскательные зрители. Вобщем, приезжаю я в новый театр – с новыми эстетикой, подходами, и требованиями. Но если в Махачакале я был один такой молодой, то в Кемерово нас было восемнадцать, и ребята подобрались очень талантливые. И однажды во время подготовки к одному из спектаклей я, состоявшийся, по моему мнению, актер, понял, что и половины не умею от того, что умеют они. Для меня это был шок, катастрофа.

– Пришлось опуститься на грешную землю?

– Да, и она горела у меня под ногами. Как сейчас было: работают себе ребята второй категории, и тут прихожу я, со своей первой категорией. Я должен был играть на голову выше их, а оказался на голову ниже! Мне было стыдно за то, что не умею делать то, что умеют они.

Первый год в Кемерово стал для меня трагическим. Но все же удалось выровнять ситуацию. С тех пор постоянно работаю над собой. Ну и, конечно же, профессионализм заключается в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не упасть ниже определенного уровня мастерства.

«Конкурс» А. Галина, Кравченко в роли Василия Бока (первый справа).
 

Вообще, скажу, наша профессия предполагает постоянное самосовершенствование и даже жертвенность. Директор одного из театров, в которых я работал, – не буду его имени называть из этических соображений, заставил свою жену актрису выйти на сцену в тот момент, когда накануне разбился насмерть их единственный сын. В гримерке дежурило две бригады скорой, женщине давали успокоительные, но она таки отыграла свою роль. Более того – зритель ничего не заметил.

– Николай Антонович, в Вашем творческом багаже – около пятидесяти сыгранных ролей и почти два десятка поставленных спектаклей в качестве главного режиссера. Какие свои работы считаете самыми удачными?

– Надеюсь, я их еще не сыграл и не поставил. Из спектаклей мне нравится «Лесная песня». Кажется, я нашел то, что было спрятано в драматургии и никто до меня не увидел – как с точки зрения взаимоотношения персонажей, так и с точки зрения философии организации сценического пространства. Я не начинал ставить пьесу, пока мне все не приснилось, не возникло в подсознании. Понимаете, не интересно: вот растет дуб, вот стоит хатка, а в ней живут люди. И я в конце концов понял, что этот дом люди строят в корнях дуба. Таким образом люди нарушают целостность природы, подрывая ее.

Нравится мне и первый поставленный в Николаеве спектакль – «Конкурс» по пьесе Галина. А из последних работ отмечу комедию «Шесть блюд из одной курицы» – мне удалось добавить некоторые сцены, добавить диалоги героев.

Конечно же, пьеса – это повод для творчества. Написанный текст без творческого наполнения режиссёра, художника, актёра – это что колбаса без мяса. Однако каждое новое слово должно быть аргументировано. Я не сторонник того, чтобы переворачивать все с ног на голову.

– Не будет преувеличением сказать, что Вы известны широкой общественности и как эффективный администратор, топ-менеджер. За годы Вашего директорствования в Русском театре, а это без малого четверть столетия, в здании был сделан многомиллионный шикарный ремонт, основан международный театральный фестиваль «Homo Ludens». Также возобновлена широкая гастрольная деятельность театрального коллектива, а за несомненные заслуги театр удостоен высокого звания «академический». Что еще забыл упомянуть?

– Я не перестаю восхищаться женщинами (улыбается). А если серьезно, то для меня не меньшим достижением от вышеупомянутых Вами является то, что в середине 90-х годов удалось спасти Русский театр. Так случилось, что я на два года ушел в свободный полет – занимался бизнесом. В это время театр в результате внутренних дрязг и безденежья оказался на грани пропасти. За целый сезон был поставлен всего один спектакль. Тогда речь шла о присоединении нас к филармонии, Украинскому театру или даже полной ликвидации. К счастью, этого удалось избежать.

В целом же административная работа – это крест, который я вынужден нести в силу сложившихся обстоятельств. Поэтому мечтаю о том, что мне найдется замена, и я наконец-то займусь исключительно творчеством.

– Достопочтенный Уильям Шекспир утверждал, что вся наша жизнь – театр, и люди в ней актеры. А что для Вас означает театральная игра, и насколько близко она переплетается с реальной жизнью?

– Ну вот мы с Вами беседуем и одновременно играем: Вы – журналиста, я – директора театра. Точно так же играет доктор, принимая больного.

– Кто-то из великих сказал, что в театр ходит меньшая, но лучшая часть общества. И все же, как увеличить число николаевских сторонников искусства Мельпомены?

– Это тяжелая, кропотливая работа. Ведь у нас много конкурентов, которые предлагают людям более легкие виды зрелищ, развлечения. В театре же зрителю доводится думать, переживать.

Поэтому я как руководитель творческого коллектива удовлетворен тем фактом, что в прошедшем сезоне у нас побывало 83 тысячи зрителей. Думаю, 90 – 95процентов из них получили у нас то, за чем сюда пришли.

Повысить интерес к нашему театру призвано и осуществляемое ныне омоложение труппы, и использование технических новшеств, и пропаганда нашего искусства в широких массах.

– Николай Антонович, сложно избежать этого вопроса накануне Вашего золотого юбилея. На сколько лет Вы сами себя чувствуете?

– (после паузы) Я человек неопределенного возраста… и профессии (смеемся вместе). А если серьезно, то, глядя на такую солидную цифру, я ощущаю еще большую ответственность за то, чтобы сформированный мною коллектив смог развиваться и без меня в качестве директора. И к этому состоянию мы движемся эволюционным путем.

30 июня художественный руководитель Николаевского академического художественного русского драматического театра, заслуженный деятель искусств сразу двух стран – Украины и России, обладатель множества других почетных званий и регалий Николай Антонович Кравченко отметит свой первый 60-летний юбилей. Встретит он его на сцене родного театра. И, как истинный актер, даже во время чествования юбиляр найдет время, чтобы выйти на сцену и сыграть роль в своем же спектакле.

Андрей ТЮРИН

Комментарии:

  1. Виктор Радкевич:

    Прочитав статью, ощутил красоту человека действительно с большой буквы! Почему-то даже и не знал, что в Братском районе жил и родился такой человек, тем более актер театра.
    Спасибо и удачи Вам Николай!

Сообщение:

*

НОВОСТИ