Мелочь, а неприятно…

Онкологический диспансер, ввиду его специфики, занимает особое место среди других лечебных учреждений, и не только в нашем городе. Как встречают здесь пациентов? Какое отношение они чувствуют к себе, учитывая серьезность диагнозов, с которыми сюда обращаются? В каком душевном состоянии люди находятся? И каким должно быть отношение к больным в такой специфической больнице?

В ожидании возле приемной

Причину, по которой житель Снигиревки Виктор Игнатьевич Калюта обратился в нашу редакцию, на первый взгляд можно было бы назвать не существенной, совершенно не достойной внимания, а тем более написания публикации. Однако материал этот появился и, хочется надеяться, станет поводом для размышлений не только для читателей, но и для медиков, а также для людей, облеченных властью. А дело вот в чем.

Не так давно Виктор Калюта, бывший воин-интернационалист, проходя курс лечения в госпитале инвалидов Великой Отечественной войны, с онкологическим диагнозом был направлен на консультацию в больницу в Дубки, а там – получил направление для прохождения процедуры в Николаевском областном онкологическом диспансере. Пришел в приемную главврача и назвал секретарю причину своего визита. Секретарь, позже стало известно ее имя – Виктория Малышко, привычно предложила ему выйти в коридор и ждать там. Это заняло не менее получаса, а стоять Виктору Игнатьевичу было трудно. Присесть было негде: ни скамейки, ни стула рядом. Мужчина опустился на корточки под стенкой и так прождал, пока секретарь взяла его направление и понесла в кабинет главного врача Михаила Васильевича Терзийского.

Прошло еще полчаса ожидания. Секретарь вышла, отдала Калюте направление и сообщила, очевидно, передавая мнение врача, что процедуру эту в Николаеве не делают, а «ехать нужно в Кировоград или Одессу». На этом все пояснения были окончены. Ни приглашения для личной беседы с врачом, ни объяснения причины отказа, ни вариантов решения вопроса, ни уточнения, куда нужно обращаться в «Кировограде или Одессе»… И происходило все только через секретаря.

О том, что чувствовал в тот момент Виктор Игнатьевич, он написал в своем обращении в редакцию: «Одним словом, мне дали понять, чтобы исчез с глаз долой и шел себе восвояси «туда, не знаю куда».

Вместо врача… секретарь

Когда журналист позвонил в приемную диспансера, суть вопроса на другом конце провода поняли далеко не сразу. Да и самого ответа пришлось добиваться в течение нескольких дней.

Секретарь сначала попросила перезвонить через полчаса. Затем сообщила, что главврач уехал. Потом по просьбе журналиста записала телефон редакции и клятвенно пообещала: «Я обязательно соединю вас с главным врачом».

Однако ни в тот день, ни через выходные никто так и не позвонил. Мелочь, конечно. Можно было бы и не описывать так подробно. Но, как говорится, истина кроется в деталях. Каждый из нас выполняет свою работу, надеется получить необходимую для этого информацию вовремя. А еще есть такое понятие, как этика делового общения, и если уж должностное лицо дает обещание, его нужно выполнить, не так ли? Тем более, что от Виктории Малышко и требовалось только набрать телефонный номер в то время, когда руководитель будет на месте и сможет пообщаться с журналистом.

Поговорить с Михаилом Васильевичем Терзийским журналисту удалось лишь через несколько дней после очередной настойчивой просьбы.

– Если больной шел на прием ко мне, он должен был записаться, – ответил Михаил Терзийский. – У меня приемный день – среда. Написано: первая и третья среда – с 15 до 17 часов. Как мне поступать в таком случае? Прерывать работу, свой график и начинать давать всем ответы? Я никому никогда не отказываю, но то, что вы говорите, – нонсенс. Объясните мне, что не по-человечески я сделал лично?

Как оказалось, в проведении процедуры Виктору Калюте отказали потому, что процедура эта, по словам главврача, в настоящее время вообще никому не проводится – нет оборудования. Но это, как говорится, и не было главной претензией Виктора Игнатьевича. Обидело его неуважительное, невнимательное отношение к нему лично и к его проблеме. Однако главврач долго не мог понять, чем остался недоволен пациент.

– Михаил Васильевич, но ведь у вас, действительно, нет скамеек в коридоре, – приводит аргумент журналист. – Люди ждут подолгу, стоя на ногах, а они нездоровы – это ведь показатель отношения к ним со стороны медиков. И потом, человек хотел поговорить с врачом, а не с секретарем!

– Вот оно что… Я так понял, что если мы поставим скамейки, то у нас человеческое отношение к пациенту проявится больше?

Единственная больница

Под приемной главврача почти всегда есть пациенты и посетители. Многие из них приезжают из сел, из далекой глубинки. Чтобы проконсультироваться с врачом, выезжать им приходится ни свет ни заря, а на обратный автобус еще нужно успеть. На посещение врача, чрезвычайно важное и необходимое, уходит весь день. Ожидания порой составляют несколько часов: когда врач проводит операции или когда у «главного» идут совещания. Надо признать, что «сельских» здесь все же стараются принимать вне очереди, но быстрее все равно не получается.

Люди безропотно ждут в коридоре. Стоя. Без возможности нормально перекусить и отдохнуть. Места для стульев, как считает Михаил Терзийский, нет, хотя коридор перегораживает неизвестно зачем поставленный здесь широченный стол: видно, его некуда больше девать?

Наплыв людей можно наблюдать не только под приемной. Не секрет, что врачей-онкологов в области можно сосчитать по пальцам, поэтому к каждому из них набираются длинные очереди. Так что и под кабинетами почти всегда – давка. Жаловаться на то, что с ним не так поговорили или не так усадили, здесь мало кто отваживается. Пациенты чувствуют полную зависимость от специалистов – а работают здесь врачи, действительно, высшего уровня – потому и не смеют высказывать претензии: выскажешь недовольство, идти больше не к кому.

Женщина средних лет выходит из приемной и облегченно вздыхает: операцию на почках ее мужу главврач разрешил делать не в онкодиспансере, а в городской больнице в Дубках. «Уж больно тут больница страшная, а там все-таки легче», – говорит женщина. Думаю, что она имела ввиду не только сложности лечения, но и внутреннюю обстановку в диспансере.

О достижениях врачей, о новом оборудовании, которое здесь появляется, сразу сообщается в прессе. Но каким бы современным ни было лечение, внутренний вид помещений онкодиспансера остается гнетущим, каким-то необнадеживающим. Соответствующая атмосфера действует на любого посетителя уже на подходе к учреждению. Облупленные стены ледяного цвета, отсутствие удобных мест для сидения, а также зелени, цветов и радостных красок. К сожалению, комфортные холлы с коврами, цветочными горками, мягкими шторами на окнах, которые еще недавно были в некоторых медицинских учреждениях, с наступлением кризиса исчезли, кажется, бесследно. А если добавить к скудной обстановке не всегда внимательное отношение медицинского персонала, то настроения больному это никак не прибавляет.

Все это очень контрастирует с частными клиниками, где после смены работают те же врачи-онкологи. Современный интерьер частных больниц: прекрасная мебель и удобные кресла, чистота, картины на стенах, множество цветов в красивых горшках – все это создает своеобразный уют. Предупредительные администраторы и медсестры с первой минуты настраивают пациента на выздоровление, успокаивают и дарят надежду. Здесь не обидят словом и не забудут предложить чашечку чая. Скажете, все это – за деньги? Будем откровенны: а разве дешево обходится пациентам лечение в государственном онкодиспансере?

Платить приходится и в государственной больнице, и в частной клинике. Но ведь известно, что доброе слово не купишь за деньги. Так почему же порой медики допускают пренебрежительное отношение к пациентам? Удивляет и то, что в онкодиспансере нет ни одного психолога, который очень нужен многим пациентам. Им, как никому другому, необходимо сохранять душевное спокойствие.

Стулья для ветеранов?

В разговоре с журналистом Михаил Терзийский сообщил о том, что хоть и работает в этой должности недавно, но уже продумал новое место для приема пациентов.

– Мы начали ремонт, но еще не закончили. Расширим приемную для того, чтобы больным было удобнее. Стульчики даже поставим для тех, кто будет приходить, особенно для ветеранов. И даже уже заказали стулья. Но в новое помещение еще просто физически не можем перейти, потому что ни средств, ни времени нет на то, чтобы закончить начатое.

Где будет располагаться новое помещение, главврач не уточнил. Пока же пациенты вынуждены толпиться в узких проходных коридорах среди голых унылых стен. К слову сказать, одни только стульчики возле приемной вряд ли решат проблему. Давно нужно было подумать о том, чтобы все внутреннее убранство такого учреждения, как онкодиспансер, было более оптимистичным и уютным. Соответственно, и отношение персонала к пациентам должно быть максимально внимательным, понимающим и щадящим. Недаром говорят: «Слово лечит». Кажется, эти вещи тесно взаимосвязаны между собой.

Елена АНДРЕЕВА

Сообщение:

*

НОВОСТИ