Чтобы вернуть своих малышей, отцу «лесных детей» нужен… миллион гривен?

Владимир Мельников, в одиночку воспитывавший четверых деток в лесу под Киевом, через суд пытается доказать, что он их отец. Тем временем его сыновьям и дочке Оле, которые вот уже девять месяцев живут в реабилитационном центре и скучают по папе, выправляют метрики. После этого детей поставят на учет по усыновлению и смогут отдать в другую семью.

В свое время эта история наделала много шума. Осенью грибники встретили в глухом лесу под Борисполем маленького мальчика. Он не выглядел потерявшимся или испуганным и спокойно заявил, что живет здесь в «халабуде» вместе с папой, братиками и сестричкой. На «место происшествия» тут же выехали социальные службы, врачи и милиция. 55-летнего Владимира Мельникова, который как раз вернулся с работы и пытался доказать чиновникам и правоохранителям, что он отец детей и у них в семье все в полном порядке, никто не слушал. Девятилетнего Толика, семилетнюю Олю, пятилетнего Илью и четырехлетнего Добрыню увезли в Копылов Макаровского района, в центр реабилитации. Тамошние педагоги и медики признали, что малыши здоровы, хорошо развиты и совсем не похожи на детей-»маугли», как их поначалу окрестили журналисты.

Органы опеки заявили обезумевшему от горя Владимиру: обратно в лес ребятишки с ним не поедут. Если он хочет вернуть детей, то должен доказать, что сможет их содержать, и предоставить нормальные условия проживания.После нашей публикации откликнулись многие люди: Владимиру помогли быстро восстановить утерянный паспорт и идентификационный код, наняли адвоката, а некоторые наши читатели даже готовы были подарить многодетной семье свой дом.

Напомним читателям историю, которую Владимир Мельников рассказал «ФАКТАМ», когда мы вместе ездили проведывать его деток в реабилитационный центр. Много лет назад у него, жителя Шепетовки Хмельницкой области, украли паспорт. Чтобы восстановить документ, Володе пришлось ходить в паспортный стол 43 (!) раза. И все потому, что он отказался давать взятку паспортистке. Получив, наконец, документ, Владимир поехал в Киев на работу по приглашению фирмы, занимавшейся продажей лесоматериалов. На вокзале у Мельникова украли портмоне со всеми деньгами и новым паспортом. У мужчины произошел нервный срыв. «Возвращаться в Шепетовку, чтобы снова 43 раза ходить в паспортный стол? Ну уж нет!» – сказал себе Владимир. Сел в ближайшую электричку и поехал куда глаза глядят. Вышел на станции имени Георгия Кирпы (бывшие Бортничи), ушел в лес и остался там на несколько лет.

Трудолюбивому мужчине, которому приходилось в жизни работать и печником, и кузнецом, и столяром, ничего не стоило смастерить себе маленькую хибару, обтянуть ее клеенкой, чтобы не промокала, сложить печку. Как зарабатывать себе на жизнь, он придумал сразу: собирал в лесу травы для букетов и продавал их в цветочные лавки в Киеве. Оказалось, если не лениться, то и таким образом можно неплохо зарабатывать! Здесь же, в лесу, 45-летний Володя познакомился со Светланой – миловидной женщиной моложе его на двадцать лет. Она тоже собирала траву на продажу. Чувства вспыхнули сразу. Светлана осталась жить в шалаше и вскоре забеременела.

За минувшие десять лет у гражданских супругов родились Толик, Оля, Илюша и Добрыня. Роды Владимир принимал у жены сам. Светлана, по его словам, была хорошей матерью – готовила, занималась с детьми, крутилась по хозяйству. Сам он продолжал работать. Жила семья в любви и согласии. Владимир несколько раз предлагал жене переехать в село и снять домик – но Света отказывалась. Ей нравилось жить в лесу, вдали от людей. Два года назад идиллия разрушилась: Светлана полюбила другого и, бросив мужа и детей, ушла.

Чего стоило мужчине в одиночку воспитывать ребятишек, да еще в таких спартанских условиях, трудно даже представить. Вставая затемно, Владимир носил в баклажках воду с соседней железнодорожной станции, собирал траву, готовил завтрак и обед, делал с детьми зарядку и занимался уроками, ехал в Киев, чтобы продать собранную зелень, возвращался, рубил дрова, готовил ужин, стирал, мыл, убирал, читал детям сказки… В это трудно было бы поверить, если бы не уровень физического и умственного развития детей, которых забрали в реабилитационный центр сотрудники социальных служб. Толик двести раз отжимался и подтягивался на одной руке, свободно читал, считал и неплохо знал астрономию. Оля становилась на «мостик» и обладала почти гимнастической растяжкой, знала много стихов, умела читать. Младшие – Илья и Добрыня – различали цвета и формы, четко и хорошо говорили. При этом все четверо питались только натуральными продуктами, были отлично закалены и никогда не болели.

Дальнейшая история известна: забредшие в глубь леса грибники встретили Илюшу, переполошились, вызвали милицию. С сентября прошлого года дети жили в Копылове Макаровского района, а теперь их перевезли в Киев, в реабилитационный центр Дарницкого района.

Владимир не падал духом – ведь очень многие люди и представители государственных органов пообещали сделать все возможное для того, чтобы ускорить возврат детей в семью. Например, в сельсовете поселка Процев на Киевщине многодетному отцу пообещали выдать землю под застройку, а всех ребятишек устроить в школы и садики, Киевская горадминистрация взялась поспособствовать в постройке дома на участке. Кроме того, журналисты одного из телеканалов совместно с медиками из зарубежной лаборатории прямо в студии провели Мельникову и его детям анализ ДНК, который доказал, что мужчина является их биологическим отцом. Казалось, еще месяц-два, и семья, наконец, воссоединится.

Спустя полгода мы позвонили Владимиру, чтобы узнать, как продвигается его стройка в Процеве и ходят ли малыши в сельские школу и садик. Оказалось, дети так и живут в реабилитационном центре. Чтобы вернуть их, мужчине не хватило… денег.

С Владимиром мы договорились встретиться в Киеве, на одной из станций метро. Пришел он, как всегда, аккуратно одетый, в начищенных туфлях, гладко выбритый. Правда, за минувшие с нашей последней встречи месяцы высокий, крепкий на вид мужчина заметно похудел и осунулся. Такое впечатление, что теперь на его впалом лице только горящие черные глаза.

– Володя, почему до сих пор не изменилась ситуация с жильем? Ведь у вас, помнится, был богатый выбор: под Киевом давали участок под застройку, к тому же многие наши читатели звонили и предлагали вам дарственные на свои дачи или дома…

– Оказалось, что эти люди согласны пустить меня пожить только временно. Отдавать и оформлять на меня дома – даже старенькие и заброшенные дачи – никто не собирался. Для суда я в этом случае все равно остался бы бездомным. И детей в чужой дом мне бы не отдали. Что касается земли под Киевом, то председательница сельсовета просто попиарилась перед прессой – мол, она готова выделить мне участок под застройку. Но когда журналисты уехали и я сунулся к ней за обещанными документами, она заявила, что… ничего мне не даст: «У нас поселок элитный. Дома и коттеджи стоят более миллиона гривен. У вас есть миллион, чтобы строиться? Тогда предъявите счет из банка, и я в тот же день отпишу на вас участок. Нет? Тогда забудьте про эту землю».

Я не привык жаловаться или ныть. Но сейчас мне действительно трудно: никому нет дела ни до меня, ни до моих детей. Я весной к ним ездил чуть не каждый день. Расстраивался страшно. Толик и Оля не хотят учиться, Добрыня стал ругаться матом. Я уже не говорю о том, что все четверо теперь беспрерывно болеют, хотя раньше у них не было даже насморка. Во что превращаются мои умные, воспитанные, послушные образцовые дети – кошмар!

– Может, вы во время своих визитов могли бы на них влиять?

– Я стараюсь. Но воспитатели реабилитационного центра просят меня приезжать пореже – мол, дети после этих визитов плачут и просятся ко мне. Конечно, просятся, конечно, плачут! Но я все равно ездил, возил и своим, и чужим детям подарки, фрукты, сладости. Каждый раз на все это уходило гривен триста. Потом кататься перестал – на нервной почве прихватила спина, я слег на целый месяц. Пропустил много заказов на траву для букетов. Теперь наверстываю.

И одновременно бегаю по судам и всевозможным государственным органам. Но, кажется, это ни к чему не приведет. Посудите сами: я подал заявление в Днепровский загс об установлении моего отцовства на основании экспертизы, сделанной по заказу телеканала, где обо мне снимали передачу. Предоставил результаты анализов, согласно которым я являюсь отцом Толика, Оли, Илюши и Добрыни. Никакого ответа до сих пор не получил.

В суде эту экспертизу тоже отказались принимать. А назначили свою, стоимость которой… четыре тысячи гривен – за каждого человека. То есть за меня и детей я должен заплатить двадцать тысяч! Конечно, у меня таких денег не было. Я сказал об этом, но судья лишь пожала плечами. Мол, не хотите – как хотите. Не заплатите за экспертизу – детей не получите.

Более того, записывать сыновей и дочь суд решил не на мою фамилию, а на фамилию бывшей жены, которая давно сбежала и с тех пор не проявляла ни малейшего интереса к детям. Один из наших общих знакомых недавно видел Светлану в Черниговской области, снова беременную и совершенно опустившуюся. Спрашивается, чего добивается служба по делам детей и суд, когда хотят присвоить детям фамилию такой матери? Ответ напрашивается один – сделать так, чтобы мне было еще труднее доказать свое отцовство и вернуть малышей себе!

– Мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь этой семье, – прокомментировала ситуацию начальник отдела опеки, попечительства, усыновления и развития семейных форм воспитания службы по делам детей Дарницкой райгосадминистрации Киева Ирина Еланцева. – В частности, когда суд назначил экспертизу по установлению возраста детей, а у Владимира не было денег ее оплатить, мы нашли альтернативный вариант. Комиссия врачей и педагогов, тщательно проверив малышей, смогла определить их физический и психоэмоциональный уровень развития и возраст. Практики работы подобных комиссий раньше не было, можно сказать, это был эксперимент. Если Дарницкий загс на базе заключения о возрасте детей выдаст нам свидетельства об их рождении, мы значительно ускорим судебный процесс.

Суд тормозит процесс не потому, что ему так нравится, а из-за отсутствия необходимых экспертиз. Конечно, мы обязаны будем поставить детей на все необходимые учеты, в том числе на учет по усыновлению. Но если Владимир будет действовать быстро, трудоустроится, решит вопрос с жильем и оплатит экспертизу по установлению отцовства, у него есть большие шансы вернуть детей себе. Он ведь нормальный адекватный человек. Хотя ребятишки сейчас находятся в хорошем реабилитационном центре, в семье им все равно будет лучше (если это, конечно, будет дом, а не «халабуда» в лесу). Сейчас они так часто болеют простудными заболеваниями, что врачи даже прививки им не успевают сделать.

– Я понял одно: в этом мире каждый – сам за себя, – говорит Владимир Мельников. – Надеяться на чью-то помощь – государства, председателей сельсовета, депутатов – гиблый номер. Если нужны деньги на анализ ДНК – заработаю. Нужно жилье – справлюсь сам. Это не сказки. Я сейчас пашу, как проклятый, рву и продаю траву по четырнадцать часов в сутки, – мужчина показывает стертые в кровь ладони. – За два месяца скопил уже больше двадцати тысяч гривен. На экспертизу нам с детьми хватит, а еще поработаю – домик старенький куплю, сам его отремонтирую. Конечно, я благодарен тем, кто принимает участие в моей жизни. И ребятам, которые восстановили мне документы, и читателям «ФАКТОВ», которые перевели мне на счет около пяти тысяч гривен. Сейчас я уже съехал из лесной «халабуды» – ее разворовали и завалили. Снял комнату в поселке возле железнодорожной станции. Практически ничего не трачу на себя – покупаю только крупы, хлеб и сигареты. Остальное откладываю – нам с детьми эти деньги еще пригодятся.

P.S. Для тех, кто хочет помочь Владимиру Мельникову быстрее собрать деньги на дом для детей, сообщаем его реквизиты: «ПриватБанк», расчетный счет 5168755351734781

Дария ГОРСКАЯ,
«ФАКТЫ» 

Сообщение:

*

НОВОСТИ