Без вины осужденный?

После обвинения в двух убийствах 37-летний очаковец Александр Стрельцов был осужден Ленинским районным судом на пожизненное заключение и третий год пребывает в СИЗО. С тем, что именно он совершил столь тяжкие преступления, не соглашаются ни его родные, ни потерпевшая сторона. Множественные нестыковки и «белые пятна» в деле может устранить дополнительное разбирательство всех обстоятельств. Однако Ленинский суд г. Николаева после удовлетворения апелляции обвиняемого и отправки дела на повторное рассмотрение почему-то не считает нужным вести расследование «с нуля». Истина так и остается невыясненной, а вина человека, сидящего в тюрьме, не доказана в полной мере. И вовсе не исключено, что он осужден несправедливо.

По воле рока

Александра арестовали в марте 2012 года в Очакове сразу же после жуткого убийства его знакомой, Елены Шевчук. Как рассказал сам мужчина, ночью 1 марта он, будучи пьяным, пришел к ней домой. На звонок никто не вышел, а дверь в квартиру оказалась открытой. Александр прошел в комнату и в спальне увидел женщину, лежащую на кровати и удушенную поясом от халата. Испугавшись, он поторопился уйти, но при этом захватил лежавшие на тумбочке два мобильных телефона и сережки.

Через три дня его задержали очаковские милиционеры. В краже мужчина сразу сознался сам, а вот признать свою причастность к изнасилованию в извращенной форме, а тем более, к убийству, Александр категорически отказался. Результаты экспертиз этого также не подтвердили. Тем не менее, Ленинский райсуд признал его виновным не только в этом преступлении. «Прицепом» его обвинили в еще одном, давнем злодеянии: осенью 2000 года в Очакове после празднования своего дня рождения была убита другая молодая женщина – Анна Кравченко. Ее изувеченное тело нашли на дне оврага на Приморском спуске.

Тогда это дело вообще не было расследовано – не очерчен круг подозреваемых и не названы виновные. Однако в Очакове многие уверены в том, что ему не дал ходу экс-прокурор района, хорошо известный в городе человек. Следователь Виктор Петрович Афенди по горячим следам нашел автомобиль экс-прокурора, в котором были обнаружены тряпки с кровью. Подозреваемыми оказались четверо молодых людей – водитель и пассажиры автомобиля, в том числе и близкий родственник прокурора. Нашелся и случайный свидетель преступления – мужчина, выгуливавший собаку, который видел, как возле оврага остановилась машина, трое человек вытащили из багажника труп и бросили его в овраг. Однако после экспертизы, показавшей, что кровь принадлежала не убитой девушке, а одному из участников этой «развеселой» компании, все обвинения с задержанных, а также арест с машины были сняты.

Через три года после преступления матери погибшей Валентине Николаевне Мироновой стало известно, что эта экспертиза была грубой фальсификацией. С ее слов, к ней домой пришел экс-прокурор с женой, которой врачи поставили неутешительный диагноз. Вроде бы именно по этой причине супруги и пришли к безутешной матери «исповедаться». Жена прокурора сообщила ей о том, что по дороге в Одессу, где только тогда делали анализы крови на ДНК, пробирки были подменены – вместо крови с места преступления исследовали кровь одного из подозреваемых, таким образом, создав ему убедительное алиби.

После этого следствие зашло в тупик. Неожиданно следователь Афенди был отстранен от дела. Как считает потерпевшая сторона, это случилось после вмешательства экс-прокурора. Кроме того, важного свидетеля, который видел убийц, записал номер их машины и позвонил в милицию, больше никто не опрашивал. Да и в зал суда их никто ни разу не приглашал. Так дело об убийстве А. Кравченко «зависло» и оказалось в архиве. А через 12 лет следователи обвинили в содеянном Александра Стрельцова, судьба которого круто изменилась после того, как он оказался не в том месте и не в то время.

Нюансов не заметили?

Приговор по делу Александра Стрельцова, вынесенный 27 декабря 2013 года, был жестким и бескомромиссным: пожизненное заключение. Однако адвокат осужденного подал апелляцию, в результате которой все тот же Ленинский районный суд, но уже другим составом судей, в настоящий момент пересматривает резонансное дело. По решению апелляционного суда суд первой инстанции должен заново изучить все материалы и доказательства, опросить участников и свидетелей, поскольку слишком много нюансов и фактических данных не было учтено при первом разбирательстве.

Так, приговор суда основывается на том, что Стрельцов задушил А. Кравченко. Однако зафиксированные в документах повреждения не соответствуют этому: тело было зверски изуродовано, исколото, а затем сброшено с большой высоты в овраг. К тому же, такие изуверства вряд ли бы осилил один преступник – скорее всего, издевались над несчастной несколько человек.

С версией удушения не согласны и родственники убитой, которые видели ее тело. Но их доводы Ленинский суд при первом рассмотрении не пожелал выслушать.

Почему-то несущественным для судей первой инстанции оказалось и то, что в тот злополучный вечер убийства обвиняемый и «его жертва» находились в разных местах: А. Стрельцов – в баре «Гиллея», а А. Кравченко – в баре «Дельфин». Нет никаких подтверждений, что они были знакомы или где-то встречались в день трагедии.

Почему-то не были опрошены друзья бывшего мужа А. Кравченко, которые, придя в «Дельфин», встретились с молодой женщиной и начали ее оскорблять. После ссоры она поспешно ушла из кафе, и больше живой ее никто не видел.

В целом показания Стрельцова во многом не совпадают с объективными обстоятельствами, описанными в материалах дела. Телесные повреждения на теле А. Кравченко, зафиксированные в заключении судмедэкспертизы, не соответствуют сведениям, изложенным в протоколе воспроизведения событий с участием обвиняемого и в его заявлении о совершении преступления. Судмедэксперт, выполнивший первую экспертизу, на суде заявил, что на заключении стоит не его подпись, а его начальника – вроде бы так тогда было принято. Но это означает, что экспертиза недействительна, поскольку эксперт лично несет уголовную ответственность за ее достоверность.

После вынесения приговора Ленинским судом по просьбе адвоката матери погибшей девушки экспертизу проанализировала эксперт, специалист высшей квалификационной категории в области судебной медицины Л.Д. Грушенко, которая после убийства одной из первых побывала на месте преступления, поэтому ее мнение, как никакого другого специалиста, можно считать объективным и квалифицированным. Она тщательно сопоставила экспертизу с протоколом воспроизведения событий, которые описывал А. Стрельцов, и пришла к такому выводу: «Данные повреждения не могли образоваться при обстоятельствах, указанных в Протоколе воспроизведения обстановки и обстоятельств события».

Грушенко предложила провести эксгумацию тела и назначить комиссионную судебно-медицинскую экспертизу с участием судебно-медицинского эксперта-криминалиста. Но уже при повторном рассмотрении суд не обратил внимание на мнение Грушенко, несмотря даже на то, что на эксгумацию согласна и мать погибшей А. Кравченко.

Родителей обвиняемого, а также мать погибшей девушки настораживает то, что на видеосъемке допроса Стрельцова на его лице явно видны следы побоев. Сам же обвиняемый в зале суда заявил о том, что к нему в райотделе применялись пытки и издевательства, принудительно заставили выпить вместе с водой психотропное вещество, под вздействием которого он дал неправдивые признательные показания.

Решение о виновности Стрельцова в убийстве А. Кравченко судьи приняли на основании 21-го довода, которые якобы являются доказательствами его вины. Однако, как указал адвокат в апелляционной жалобе, «ни одно из них не является фактическим, на основании которого устанавливается виновность Стрельцова, и ни одно не указывает, что именно Стрельцов совершил убийство Кравченко».

Истина где-то рядом

Не меньше сомнений вызывает также и обвинение Стрельцова во втором убийстве – его знакомой Елены Шевчук. Достаточно сказать, что следствием так и не было установлено, с кем перед смертью убитая распивала спиртные напитки, неизвестно, кому принадлежат две пары отпечатков пальцев, оставленных не Шевчук и не Стрельцовым.

Поводом говорить о фальсификации материалов дела также может быть заявление на суде свидетельницы Г. Сухомлиновой, с которой Стрельцов проводил время в день убийства Е. Шевчук. Сухомлинова утверждает, что после того, как она дала показания, к ней домой приходил следователь и предлагал изменить свидетельства, поскольку они «не вписываются в хронологию преступления».

В итоге адвокат Стрельцова в апелляционной жалобе сделал вывод: «Ни одно из 26 указанных в приговоре доказательств не указывает на то, что именно Стрельцов совершил убийство Е. Шевчук. А некоторые материалы дела вызывают обоснованные сомнения в его виновности и позволяют утверждать, что убийство Е. Шевчук совершено иным лицом».

Таким образом, и родители осужденного, и мать погибшей А. Кравченко уверены в том, что материалы дела полностью сфабрикованы следствием и не соответствуют истине. Валентина Миронова считает, что Стрельцов не причастен к преступлению против ее дочери, у него не было мотивов к убийству, а настоящие убийцы до сих пор остаются на свободе.

«Я больше чем уверена, что преступники – накурившиеся, отрывающиеся негодяи, – сказала Валентина Миронова. – Знаю, что сейчас эти подонки находятся в числе депутатов районного совета, а тогда,14 лет назад, они были «золотой молодежью», которой закон не писан. Вот и творили, что хотели. Один из них тогда вышел из заключения, где сидел за изнасилование, за избиение малолетних девочек. Тогда, видно, он праздновал свободу с такими же негодяями, как и он сам».

Ленинский районный суд, где сейчас повторно рассматривается дело и решается судьба Александра Стрельцова, почему-то не спешит установить истину. Изучение материалов идет неспешно, причем, по мнению участников процесса, судьи действуют избирательно и не пытаются воспроизвести целостную картину преступления: «Одних свидетелей вызывают, а других – нет. Одни факты признают, а на какие-то – вообще не обращают внимание», – подчеркивает Инна Стрельцова. Но ведь в таком сложном деле важен каждый нюанс, с первого взгляда вроде бы незначительный. Заявители считают, что многое могла бы прояснить эксгумация тела А. Кравченко, однако и тут суд не торопится принять решение. «И что это теперь даст?», – спрашивает судья.

Причиной такой «логики» судей первый следователь по делу А. Кравченко, а ныне член областной коллегии адвокатов Виктор Афенди считает «нашу дикую судебную систему».

«Сколько работаю следователем и адвокатом, никак не могу понять позицию суда: что он от этого теряет? – говорит В. Афенди. – Найти истину – это обязанность и досудебного расследования, и суда. Верный путь для этого – направить дело на дорасследование. Есть в деле определенные моменты, которые вызывают сомнения, они должны быть расследованы дополнительно, проведены необходимые экспертизы и найдены доказательства. Чего боятся судьи? Грушенко настаивает на эксгумации, мать погибшей не против, нутром чувствует, что это не тот преступник. Почему не прислушаетесь к мнению этих людей? Честно говоря, меня эта позиция суда глубоко коробит. Так нельзя вершить правосудие. Отсюда идет нынешнее глубокое недоверие людей к судебной системе в целом».

При этом никто не говорит о том, что Александра Стрельцова следует оправдать полностью. Возможно, он в какой-то степени и причастен к тем трагическим событиям, что-то знает, что-то видел или слышал. Но дело суда – восстановить все события от начала и до конца, установить правду. И, как конечный шаг, – точно назвать виновных и неопровержимо это доказать.

В. Афенди высказывает мнение о том, что, вероятнее всего, настоящие преступники – те самые подозреваемые, которые и проходили по делу об убийстве А. Кравченко, а никак не человек, оказавшийся сейчас за решеткой. Возможно, что «нерешительность» судей, следователей и прокуроров объясняется как раз тем, что настоящие виновники обоих преступлений ныне занимают высокие посты и являются «уважаемыми» в районе, а потому неприкасаемыми и неосуждаемыми. Вот чего на самом деле опасаются служители Фемиды. Впрочем, времена меняются, и неизвестно, сколько еще продержится порочная система выгораживания наших депутатов, а также судей и прокуроров. В Верховной Раде со дня на день этот вопрос должен быть решен окончательно и бесповоротно.

«Судьи не хотят дорасследовать дело до конца, боятся копнуть глубже, – уверена мать осужденного Инна Александровна Стрельцова. – Ведь тогда все раскроется, и версия следствия рассыплется, как карточный домик. Если будут обнародованы все экспертизы, обвинение лопнет, как мыльный пузырь, и станет ясно, что осудили и держат за решеткой невинного человека. Только этим я могу объяснить то, что нам настойчиво отказывают во всех ходатайствах и обращениях».

Татьяна ФИЛИППОВА

Сообщение:

*

НОВОСТИ