Три испытания Адама

26 апреля – печальный день календаря. 29 лет назад случилась трагедия, которая потрясла мир и сломала судьбы десятков тысяч людей. По сей день человечество расплачивается за последствия эксплуатации «мирного атома».

Николаевец Адам Федорович Терещук – ликвидатор последствий Чернобыльской катастрофы, не может без слез вспоминать печальные события, разделившие его жизнь на «до» и «после». В них столько боли, отчаяния и тоски, что не под силу стереть даже времени.

Родился Адам Терещук в марте 1939 года в многодетной семье на Житомирщине – в селе Листвин Овручского района. Родители с пеленок приучали детей к честности, ответственности и труду. После школы, как и многие сверстники, продолжил учебу в профтехучилище, одновременно сочетая науку с практикой – работал трактористом в колхозе. В то юное время, как по Библии, и свела его судьба с Евой – красивой сельской девушкой, души не чаявшей в нем. Такое брачное сочетание библейских имен в селе Листвин никого не удивляло: там проживали четыре семейные пары – Адамов и Ев.

Потом была армия, учеба в сельхозакадемии. В родном Листвине уже подрастало двое его деток – сын Александр и дочь Татьяна. После распределения на преподавательскую работу молодому специалисту Адаму Терещуку выделили служебное жилье, и семья дружно и счастливо зажила под одной крышей. И хотя комната была без удобств и без кухни, этого не замечалось.

Молодого, но толкового специалиста заметили и пригласили в райком партии на работу. За 14 лет он вдоль и поперек исколесил район, знал слабые и сильные стороны каждого руководителя и каждого хозяйства, помогал, советовал, подсказывал. Работать с людьми всегда непросто, но у него получалось. Ему доверяли, и слово его было авторитетным.

Когда вышло постановление ЦК КПСС по усилению кадров сельского хозяйства, Терещука бросили на прорыв. Ему поручили возглавить колхоз «Зоря», руководство которого умудрилось наделать долгов на три миллиона рублей. Зная ситуацию в этом хозяйстве, нельзя сказать, что Адам Федорович уж очень оптимистически отнесся к предложению, прозвучавшему, как приказ, но вызов принял.

Испытание на прочность Адам Терещук прошел достойно: уже через три года хозяйство полностью расплатилось с долгами и отказалось от кредитов. А затем уже на заработанные средства стало отстраивать удобную для людей социальную инфраструктуру.

– Первым делом пришлось заняться кадровыми вопросами, – вспоминает Адам Федорович. – Ведь люди решают все. Набрал толковых, ответственных работников, и дело пошло. Из отстающего хозяйства колхоз вскоре превратился в школу передового опыта, стал одним из лучших в районе. Сюда даже возили делегации из соседних областей. Причем за инициативу из «самоуправство» на первоначальном этапе я получил несколько «строгачей» с занесением в личное дело. Меня даже хотели исключить из членов бюро райкома, да и из самой партии. Об этом потом не вспоминали.

Адам Федорович Терещук.

Судьба Адама Федоровича не баловала, но он на нее не в обиде. Считает, что житейские трудности закаляют характер. Дети выросли, научились у родителей трудолюбию, честности, порядочности. Терещук заслуженно гордится ими. Сын Александр – киевлянин, работает в Институте пчеловодства. Дочь Татьяна живет в Николаеве, преподает в национальном университете имени Сухомлинского.

Листая страницы семейного альбома, Адам Терещук с грустью вглядывается в родные лица – многих уже нет в живых. В отдельном пакете – награды, которые он бережно хранит.

Тот роковой день он помнит, словно это было вчера.

– Несмотря на выходной, в колхозе, как всегда, кипела работа – полным ходом шла посевная. Уже в пятом часу вечера по дороге домой встретил секретаря райкома партии. От него и узнал, что рванула Чернобыльская станция, а уровень радиации – три рентгена…

Следующий день был, как и предыдущий, – каждый занимался своим делом. Люди шли на работу, дети – в школу, детсад. О масштабах трагедии на Чернобыле никто не догадывался. Никаких указаний сверху не поступало, только прошел слух, что руководство вывезло своих детей и родственников.

Прошла первомайская демонстрация – с плакатами, транспарантами. Адам Федорович занимался всеми организационными вопросами. И только после 9 мая, когда начали приезжать делегации из Германии и Японии, появилась тревога. Но руководство молча разводило руками: никто ничего не знал и не понимал. Дозиметр тогда был только один – у начальника гражданской обороны.

– Более того, только в августе мы узнали, что рабочий день в сельской местности, оказывается, еще три месяца назад был сокращен на два часа, – продолжает рассказ собеседник. – А после 27 мая стало известно, что четыре населенных пункта, входящих в состав нашего колхоза «Зоря», подлежат эвакуации.

Эвакуацией, отселением, строительством нового жилья поручили заниматься Адаму Терещуку. Он сутками пропадал на работе, в его кабинете постоянно толпились люди. Когда пришли с дозиметром в его кабинет, проверяющие обомлели…

А осенью поступило распоряжение о переселении уже 33 сел. Радиация расползалась.

До 1992 года колхоз «Зоря» жил и работал в привычном режиме, кроме того, часть выращенной продукции отправлялась на экспорт. И только спустя шесть лет Народичский район был признан непригодным для проживания. Пострадавшим от Чернобыльской катастрофы государство пообещало выделить компенсацию и предоставить другое жилье. Но повезло далеко не всем. Развалился Советский Союз, денег и квартир хватило не всем, и многие, поскитавшись по чужим углам, вынуждены были вернуться в заброшенные дома.

Последствия Чернобыля вскоре сказались и на семье Терещуков. Стало ухудшаться здоровье Адама Федоровича. Внезапно заболела жена Ева, врачи определили онкологию и предупредили: нужно менять место жительства. На семейном совете решили переехать в Николаев, «на юга». Удалось купить квартиру в многоэтажке на Намыве, в одном дворе с дочерью, на улице Лазурной. Но перемена мест и южный климат, к сожалению, супруге не помогли – через год его верной спутницы не стало. Второе жизненное испытание Адам Федорович пережил очень тяжело. Невыносимо больно терять самых дорогих и родных людей.

Но и на этом испытания не закончились. В один из майских дней в его квартире на пятом этаже раздался жуткий грохот. Адам Федорович вспоминает:

– Внезапно посыпались стекла на окнах, зашаталась мебель, я бросился к входной двери, а за ней – обломки бетонной лестницы. Стена кухни обвалилась, в подвал упал зал соседней квартиры. Все происходило, как в тумане, в первые минуты тяжело было сориентироваться. Услышал, как соседка просит взять на руки ребенка… Освобождали жильцов спасатели уже с козырька парадного входа. Нужно отдать должное местной власти, которая в столь трудное для страны время нашла возможность обеспечить жильем пострадавших от взрыва. Вскоре нам выделили квартиры жилищном комплексе «Ривьера».

Адам Федорович пригласил нас в гости в новую квартиру. Несмотря на то, что он инвалид второй группы, его скромное холостяцкое жилье сияло свежестью и чистотой.

– На свою судьбу не жалуюсь, – подытожил беседу Адам Федорович. – Хотя в последнее время о чернобыльцах стали забывать. От невидимой смерти погибли и продолжают гибнуть тысячи людей. За причиненный вред здоровью, согласно закону, государство должно доплачивать к пенсиям ликвидаторов аварии 75 процентов от прожиточного минимума, но платило лишь сорок. А с января так и вообще прекратило доплаты. Считаю, что это нечестно по отношению к своим гражданам.

Адам Федорович патриот своей страны. «Мои родители украинцы, я украинец и мои дети украинцы. Очень обидно, что мою родину довели до такого убогого состояния. Люди устали от лжи, бесхозяйственности и коррупции. У нас такая красивая земля, умные и работящие люди. У нас может быть только один путь – к процветанию и достатку».

Анна ПОРФИРЬЕВА

Сообщение:

*

НОВОСТИ